Никки улыбнулась.

— Едва ли.

Кэлен нахмурилась.

— Так ты меня знаешь?

— Не совсем.

— Но ты знаешь моё имя. Ты что-нибудь знаешь обо мне? О моём прошлом? Кто я такая на самом деле?

Голубые глаза Никки разглядывали её самым скрупулезным образом.

— Только то, что мне довелось услышать.

— И что же ты слышала?

— То, что ты — Мать Исповедница.

Кэлен завела прядь волос за ухо.

— Я слышала, что я — она и есть.

Она ещё раз поглядела в сторону входа и, убедившись что занавесь покоится неподвижно и никаких голосов не раздаётся поблизости, повернулась обратно к Никки.

— Но я боюсь, что совершенно не понимаю, что это значит. Я вообще абсолютно ничего о себе не знаю. Уверена, ты можешь представить, насколько это печально. Временами, меня так сильно расстраивает эта моя неспособность хоть что-нибудь вспомнить…

Голос Кэлен прервался, когда глаза Никки зажмурились от приступа острой боли. Она тяжело задышала.

Кэлен положила руку на плечо Никки.

— Никки, держись. Пожалуйста, держись. Сестра вот-вот исцелит тебя. Меня как-то ещё до тебя так изувечили — просто зверски — но они исцелили меня, потому я знаю, что они справятся с этим. Ты будешь в полном порядке, как только они появятся тут.

Никки слегка кивнула, но глаз не открыла. Кэлен сгорала от нетерпения, ожидая любую из Сестёр. Не зная, что же ещё можно предпринять, Кэлен дала Никки ещё немного воды и потом промочила ещё одну тряпицу и нежно протерла её брови.

Кэлен разрывалась между приказом оставаться на месте и порывом выбежать и потребовать, чтобы кто-нибудь привёл Сестру. Однако она понимала, что ошейник на шее остановит её ещё до того, как она сделает хотя бы пару шагов.

Было несколько удивительно, что ни одной Сестры не оказалось поблизости снаружи. Как правило, хотя бы одна из них была под рукой.