Была и ещё одна незадача для Ричарда при борьбе с мужчинами — он не осмеливался воспользоваться теми приёмами, которые ему не терпелось применить.

Если он убьёт хоть кого-нибудь из этих игроков императора, то, по всей вероятности, это послужит оправданием Джеганю вынести решение о казни, якобы за убийство его игроков.

Конечно, Джегань едва ли нуждался в оправданиях, если ему захочется казнить, но команда Ричарда успела прославиться и если бы Ричард был казнён, то солдаты в лагере начали бы подозревать, что Джегань сделал это, поскольку знал, что его команда не сможет победить команду Ричарда.

Ричард, конечно, сомневался, что Джегань особо беспокоился по этому поводу, но убийство пришлось бы ему на руку.

Если бы ключевой коммандера Карга был мёртв, то Джеганю не пришлось бы беспокоиться по поводу проигрыша Никки. Команда Джеганя была грозной, и имела весьма хорошие шансы на победу, но без Ричарда, как ключевого, без всяких сомнений, команда императора окажется победившей стороной.

В то же время, Джегань мог и не утруждать себя беспокойством о казни Ричарда. Игроков его команды переполняла решимость и самим справиться с этой задачей. Они бы не понесли никакого наказания, убей они в драке Ричарда.

Любой, какой бы властью он не был наделён, за исключением коммандера Карга, хотя пожалуй даже и он, подумал Ричард — никто не посмеет раздуть проблему из-за того, что пленник был убит в драке.

Постоянно кто-то умирал в лагере во время драк. Такие поединки были достаточно рядовым событием и, насколько знал Ричард, за это редко наказывались. Это событие было бы выдано всего лишь, как спор, который плохо закончился.

Но, тем не менее, самое страшное заключалось в том, что если Ричарда убьют, то тогда у Кэлен не останется ни единого шанса. Она бы навсегда осталась во власти заклинания Огненной Цепи, и жила бы, как призрак своего прошлого.

Лишь эта мысль наполнила сражение Ричарда яростью, пусть даже он был обременён ограничением не совершить убийства. Сдерживать удары было вовсе нелегко при таком накале сражения за свою собственную жизнь, и Ричарду доставалось почти такое количество ударов, какое и он, в свою очередь, наносил.

Когда один из напавших снова замахнулся, Ричард схватил того за руку. Крякнув от усилий, он нырнул под вытянутую руку, вывернул её вокруг, и через сальто повалил врага на землю.

Поскольку и сам Ричард повалился на землю, он сгрёб по длине цепь и крутанулся, хлестнув ею по лицу одного из них. Раздался отвратительный звук стали о плоть и кость. В этот момент другой достаточно сильно пнул Ричарда и выбил воздух из его лёгких.