Ричард похлопал её по руке.

— Ты должна запомнить ещё одну вещь, — когда Локи облетит весь лагерь, ты должна будешь направить его и посадить на палатку Джеганя. Мы хотим вселить кошмары как можно большему числу людей, но Джегань — должен оказаться в самом эпицентре тех кошмаров и оказаться во власти особенного сна, которым я хочу его замучить, и потому, когда я шепну тебе, что настало время Локи спуститься, — ты представишь Джеганя в его палатке. Вот это заклинание, — он указал, — Совершит это над тем, над кем взгромоздится Локи. Когда я дам знать тебе, — всё, что тебе нужно будет сделать, так это вспомнить Джеганя и Локи направится к его палатке.

Джиллиан кивнула.

— Я помню ту жуткую палатку, — её медно-красные глаза, заполнившись слезами, обратились на Никки. — И я более чем уверена, что достаточно хорошо познала те ужасы и кошмары, что творятся там.

Над их головами, наверху, каркнул Локи и замахал крыльями, выказывая нетерпеливость вылететь со своим грузом кошмаров.

Глава 50

Глава 50

Дженнсен скорчилась от боли, когда мускулистый охранник вывернул её руку, протолкивая вглубь шатра. Она споткнулась, но умудрилась удержаться на ногах.

От слепящего зимнего солнечного света, сопровождавшего их на протяжении всей поездки по раскинувшемуся лагерю, Дженнсен с трудом могла различить что-либо внутри. Ей пришлось прикрыть глаза рукой, пока они не привыкли к царившему в шатре полумраку. Неподалёку она заметила силуэты угловатых охранников.

Обернувшись на беспорядочные звуки позади неё, Дженнсен увидела таких же огромных охранников, подталкивающих вперёд Энсона, Оуэна и его жену, Мэрили, будто животных на убой. Она практически не виделась с ними в ходе их непродолжительной поездки на Север. Большую часть пути они проделали с кляпами во рту и повязками на глазах, причиняя отряду не более хлопот, чем остальной багаж вместе с провизией. Сердце Дженнсен сжалось от вида её друзей в лапах этих жестоких людей. Всё вокруг казалось наваждением.

С другой стороны большой комнаты Дженнсен увидела Императора Джеганя, трапезничающего за внушительным столом. Подобно священному алтарю, множество свечей по обеим сторонам стола освещало дальнюю часть комнаты. Вдоль дальней стены, за спиной Императора, в ожидании его распоряжений, выстроился целый ряд слуг. Стол ломился яствами, которых хватило бы на небольшой банкет. Однако Джегань ел в одиночестве.

Чёрные глаза Джеганя впились в Дженнсен, будто она была фазаном, которого тот собирался обезглавить, выпотрошить и поджарить в честь грандиозного пира. Вытянув руку, он пальцами поманил её к себе. Неверный свет свечей отражался в больших перстнях и инкрустированных драгоценными камнями цепочках, болтавшихся на шее у Джеганя.