— Он и так им станет, — хрипло произнес Тойра. — Это неизбежно. Ему не миновать этой стадии — иначе все мои усилия не будут стоить и медного «плавника». Проклятие! Если бы он послушался меня и подождал!.. До тех пор, пока Фриний остается связанным со мной контрактом, я не могу ничего предпринимать.

— Поэтому ты и сбежал, — без тени насмешки заметил даскайль. — И будешь избегать его до тех пор, пока срок договора не истечет. Скажи, ты боишься его, Тойра?

— Разве я похож на дурака? Конечно, боюсь. И знал, чем рискую, когда подписывал договор. Но тогда у меня не было другого выхода. И сейчас тоже нет. Когда срок истечет, я встречусь с мальчиком и заставлю его соскользнуть, а потом попытаюсь уравновесить в нем то, что вытяну из его подсознания наружу.

— А если не получится?

— Должно получиться! Хочешь помочь мне?

— А разве я, Тойра, похож на безумца? Я взялся воспитать Носителя да, в том числе из любопытства, я был заинтересован в этом как исследователь. Но то, что ты предлагаешь, — на грани возможного. Сколько там до конца срока? Примерно полгода, так? Если Кирхатт прав и Фриний уже сейчас находится в таком состоянии, то за полгода, без поддержки извне, он превратится… я даже боюсь представить, во что. Как ты потом будешь «вытягивать» и «уравновешивать» то, что к тому времени уже всплывет у него из подсознания? Он ведь даже не зандробом одержим, в нем сейчас пробуждается принципиально чуждое человеку сознание — причем сознание ущербное. И всё равно намного более мощное, чем подготовленное в нашей сэхлии сознание чародея. Возможно, для всех нас было бы лучше, если бы за эти полгода мальчик попросту умер в какой-нибудь стычке или от нервного напряжения. Прости, Тойра, но я не верю, будто ты — или вообще кто-то в Ллаургине — способен вылечить Фриния от того, что проснулось в нем после Пелены.

— Время покажет, — пожал плечами Тойра. — Я знал, чего ждать, и готовился с самого начала.

Господин Мэрсьел скорбно покачал головой:

— Не уверен, что к подобному вообще можно приготовиться.

— Но и отступать я не намерен, — твердо сказал странствующий проповедник. — Да и некуда мне отступать, — добавил он тихо. — Давно уже некуда…

* * *

По широкой лестнице храмовни — вверх, вверх, вверх! Разогретая событиями на дороге («А как они чародея-то ловко прирезали!» — «Зандробовы ублюдки, всех так бы!»), толпа потеряла интерес к церемонии внесения священных реликвий и в первую очередь взалкала нового Печатанья. И крови.

Гвоздь ни за что не пошел бы вместе со всеми, однако выбора не оставалось: плотный поток человеческих тел тянул его, Матиль, Дальмина и Айю-Шуна за собой, и идти против течения было бы бессмысленно, а может, и небезопасно: «Ах, тебе жаль демонских отродий?!..»