Лека разочарованно вздохнула. Как всегда, после туманной и непонятной речи Демида все не прояснилось, а лишь запуталось еще больше. Как ни странно, старичок-профессор, кажется, понял все прекрасно. Он печально кивал в такт словам Демида. Одна только бедная Лека оставалась в неведении. Обидно было все это, до слез обидно.

Когда гости собрались покинуть профессора и Лека уже выскочила в коридор, Подольский придержал Дему за рукав.

– Демид, будьте осторожны, прошу вас.

– Виктор Сергеевич, уезжайте отсюда, – негромко сказал Демид. – Пересидите где-нибудь, пока я разберусь с этим подонком. Вы замечательный человек, и мне не хотелось бы, чтобы вас… Чтобы с вами что-то случилось.

– Нет, нет. В конце концов, если уж он обратит на меня внимание, то может найти где угодно. Но Бог есть, если существуют такие люди, как вы, Демид И буде мне суждено умереть – я уйду с именем Божьим на устах…

Дема обнял старика и поцеловал его в морщинистую щеку. Профессор закрыл глаза руками, громко всхлипнул и улыбнулся сквозь слезы.

– С Богом, Защитник! Удачи вам, Демид! Удачи во всем.

Демид молча кивнул головой.

ГЛАВА 15.

ГЛАВА 15.

Свеча вспыхнула в темноте, язычок ее дрогнул и тускло осветил комнату. Человеку, сидевшему за большим дубовым столом, сегодня исполнилось тридцать три года. "Как и Христу, – подумал он. – Интересно, справился бы я сейчас с проповедником из Назарета? Открутил бы ему голову, как цыпленку, и весь миф о божественной сути разлетелся бы в пух и прах. Непонятно, почему так много сил пришлось приложить тогда, чтобы заставить замолчать словоохотливого иудея? – Мужчина встал, едва не задев головой закопченный потолок. С удовольствием посмотрел на себя в зеркало – высок, красив. И чертовски соблазнителен. – Да, я вполне мог бы выступить в роли Антихриста, если бы верил в эту небылицу. Впрочем, ведь верил еще совсем недавно…"

На столе лежал конверт. Человек протянул к нему руку и вскрыл длинным ногтем. С ногтями в последнее время сладу не было – они стали острыми и кривыми, на собачий манер. Волосы на лице и на теле тоже вели себя как-то не по-человечески – росли, словно подстегнутые ведром мужских гормонов. Бриться приходилось по три раза в день.

Из конверта на стол вывалился пентакль – перевернутая пентаграмма, вытисненная на кусочке кожи. "Брат наш Теогнез, — гласило послание,– отсутствие твое на собраниях Черного Ордена вызывает у нас печаль и сомнения. Что может служить причиной столь откровенного пренебрежения сообществом нашим? Помни: Сатана, наставник и покровитель наш, добр и справедлив, но беспощаден к избранникам судьбы, единожды познавшим и отвергнувшим Закон Тьмы. Воздаст Он по заслугам каждому отступнику, неверующему и сомневающемуся. Да свершится высшая воля Князя Тьмы! "