В доме было дьявольски холодно, пол покрывал иней, но человек не чувствовал этого. Он говорил сам с собой, и облака пара вылетали у него изо рта, замутняя поверхность зеркала. Он провел по стеклу рукой, оставив пятипалый когтистый след.
"Как ты изменился, – подумал он. – Что это – мутация? Тело твое готовится к новой своей роли? Рад ли ты этому? Не страшно ли тебе расстаться с человеческой сущностью? Где они – твое прошлое, твои былые влюбленности и переживания? Твои неудовлетворенные амбиции и научные изыскания, так и не ставшие известными?"
– Нет ничего, с чем жалко было бы расстаться, – негромко произнес он, и не было горечи в этих словах. – Даже имени нет у меня – теперь я лишь Табунщик. Что ж, отличное прозвище. Те, кто прозвал меня так, не знали, в какой степени они были правы!
– Масштаб… – задумчиво произнес человек. – Вот чего не хватало Гоор-Готе – слабосильному выродку Агею. Подумать только, тысячи лет ждать своей очереди, чтобы лишь жалкие девять десятилетий попакостить в свое удовольствие, поэкспериментировать с животными-уродцами, пострелять в людишек из ружья, пошляться по разным странам. Гоор-Гота не успел набрать полную силу, даже не смог найти приличную замену для своего одряхлевшего тела. Позор для Духа – одно тело за всю земную фазу!
В глубине души Табунщика гнездилось подозрение: не относился ли Гоор-Гота к духам низшего разряда, сумевшим незаконно встать в Очередь. Впрочем, он не так много знал об устройстве Мира Тьмы, о коем поведал ему Хозяин, Имя которого неназываемо. В своих кратких посещениях Хозяин был немногословен: обещал, что как только Табунщик будет готов к великой миссии и душа его сольется с великим Духом Хозяина, он узнает все, что захочет. Табунщика еще терзали сомнения – сколь много останется от его собственной личности, не будет ли она полностью уничтожена Духом Тьмы? Но жажда бессмертия и безграничных возможностей давили в нем проявления человеческой слабости. Он ждал перевоплощения – и только в этом состоял смысл прожитых им лет.
Единственным, о чем стоило пожалеть в прежней, отмирающей жизни, были женщины. Полная асексуальность, навязанная ему Хозяином, все еще тяготила его, неудовлетворенность искала выхода, словно пар в перегретом котле. Табунщик плохо спал ночами, вспоминая человеческих самок, что приносили тепло в его жизнь – их нежную горячую кожу, запах взволнованного тела, страстный шепот у самого уха. Он вспомнил, как раздевал девушку – последнюю из тринадцати, отмеченных Знаком Волка. Ничто не шевельнулось в нем, когда она стояла на снегу обнаженная и босая – такая красивая в своей непорочной юности. Но тогда было легче – в те минуты он находился целиком во власти Духа. Теперь же сердце его застучало сильнее, а во рту пересохло. Табунщик облизнул губы. Что же, и с этой слабостью придется распрощаться – награда стократ воздаст ему за перенесенные лишения. В конце концов, Дух есть Дух, и пол его определяется только телом, в котором он пребывает. Стоит Табунщику погибнуть, и Дух вполне может переселиться в одну из помеченных Знаком девчонок, окажись она рядом. Хозяин основательно подготовил свое пришествие – Мятежник был где-то недалеко, и не стоило рисковать, надеясь лишь на одно человеческое тело – пусть даже наделенное такой физической силой и интеллектом, как у Табунщика.