Не знаю, что он там с Султаном делал, со зверем этим. Только выгреб Султан все башли, какие у него в наличке были, как миленький. Знаю, что была у Демида мысль индюка этого жирного связать и ко мне доставить. На, мол, подавись, отвяжись! Но раздумал, не захотел связываться. Навешал Демид Султану так, что тот потом полгода кровью харкал. И отвалил.

Приходит ко мне Динамит, весь аж трясется от злости. Но держится. "Бери, говорит, деньги и привет тебе от Султана и от дружка твоего мертвого Бычка. Теперь сам с ними разбирайся! А мы с тобой квиты. Ты меня от армии отмазал, я твое маленькое дельце выполнил. Спасибо тебе, Крот, за доброту твою!" И кланяется мне в пояс. Меня от этого поклона аж оторопь взяла – никогда я не видел, чтобы один человек сумел столько дел натворить и выжить! И веришь, отвязался я от Динамита. Не по зубам мне, думаю, конь этот резвый. Я, чай, не сапер, чтоб такую бомбу в кармане держать!

Так и получилось с тех пор, что я не я Демиду, а он мне жить не давал. Не раз наши дорожки пересекались, и уж как увижу я Динамита, так и чувствую – мать-перемать, опять каша заварилась! Ну, об этом я рассказывать не буду – сама видела, что летом творилось, когда я девчонку для одного клиента забрать подрядился. Яна, что ли, ее звали? Видел я ее – сопля соплей. Если б знал, что она подружкой Динамита окажется – ни за какие деньги бы не согласился! Чуть не разворотил мне всю контору…

– Я пожалуй, поеду. – Лека встала и пошатнулась. Пережитое навалилось на нее стопудовой ношей, перегруженная голова гудела, веки слипались. – Как мне добраться туда, к Демиду?

– Сама не доедешь. Четыре часа ночи, заснешь по дороге. Ладно уж, отвезем тебя по старой дружбе. И "жигуленок" твой туда же отгоним. Все ж я человек, не дерьмо последнее.

– Спасибо, – Лека еле разлепила губы.

– Ладно, ладно, не дрефь. Все путем будет. И Демиду своему привет передавай. Даст бог, оклемается.

ГЛАВА 2.

ГЛАВА 2.

Лека осторожно открыла дверь ногой – руки ее занимал футляр от виолончели. В деревенской больнице было тихо – в предрассветный час только призрак сна бродил по коридору, мягко ступая ватными лапами. Спали все – дежурный врач в ординаторской, бабульки-нянечки, медсестры перед невыключенным телевизором, намаявшиеся от бессонницы и застарелой боли обитатели хирургии, и заядлые курильщики, отхаркивающие сквозь сон остатки своих черных легких в надсадном кашле. Девушка поморщилась. Никогда прежде не приходилось ей слышать запаха районной больнички – кислой смеси пота, табачного дыма, хлорной извести, горелой резины и невыветриваемых болезней. Лека тихо шла вдоль палат – двери с облупившейся краской кое-где были открыты и оттуда доносился храп.