На втором этаже все выглядело приличнее. В холле даже стоял объемистый цветной телевизор десятилетней давности – со снятой задней крышкой и надписью: "Товарищи. Ручками не вертеть!" Лека добралась до двери с табличкой "Ординаторская" и заглянула внутрь.

Небольшое помещение было перегорожено шкафом, повернутым к Леке своей задней стороной и облепленным выцветшими картинками из журнала "Крокодил". Из-за перегородки высовывались две ноги в полосатых носках. На письменном столе стоял недопитый стакан кофе, в апельсин был воткнут хирургический нож для ампутаций. Лека деликатно кашлянула. Ноги тут же исчезли, и через некоторое время из-за шкафа выглянула голова.

– А? Чего? – На вид парню было лет двадцать пять, жидкая бородка не придавала ему солидности, а наоборот, подчеркивала юный возраст. Русые волосы, голубые близорукие глаза, небольшой круглый носик.

"Медбрат, что ли?"

– Извините. А Равиля Фахрутдиновича где можно найти?

– Это я.

– Ой. Здравствуйте. – В представлении Леки татарин должен был иметь черные волосы и восточные глаза. – Я вот по поводу больного. Коробова.

– А, это вы, – засуетился доктор. – Меня предупредили, что вы должны приехать. Вы уж простите, не спал всю ночь. Больной, конечно, тяжелый…

– Как он там? Совсем плохо?

– Ну, как вам сказать? – врач замялся. – Вы – жена его? Как вас зовут?

– Лена. Не жена, правда. Но это все равно. Вы можете сказать мне всю правду.

– Да пока еще рано говорить о чем-то. Он жив, и это самое главное. И самое удивительное. По всем законам природы этого быть не должно. Огнестрельное ранение головы, сквозное пулевое ранение мозга. Вы не видели, как это случилось?

– Нет, – в очередной раз бессовестно солгала Лека.

– Ему вставили пистолет в рот и выстрелили. Извините за откровенность: такой выстрел убивает наповал. У вашего же Демида – что-то неописуемое. Аномальные регенеративные способности.

– Что-что?

– Вот, посмотрите сами. – Врач извлек из ящика стола какие-то рентгеновские снимки. – Ему компьютерную томографию сделали там, в городе. Вот это – снимки мозга в нескольких срезах. Траектория пули прошла через стволовую часть мозга, ядра подкорки, мозжечок. По теории должна быть немедленная остановка дыхания, необратимые повреждения. Слыхали, наверное, такую фразу: "Нервные клетки не восстанавливаются"? В лучшем случае – атаксия, полное расстройство двигательной функции.

– Значит, все? Надеяться больше не на что? – Лека закрыла глаза.

– В том-то и дело, что не все! Вот, смотрите сюда, – Равиль ткнул пальцем в какие-то серые разводы. – Видите? Нет пулевого канала!