– Вы думаете, я что-нибудь понимаю в этом?

– Ну ладно, объясню проще. Есть входное отверстие пули. Есть выходное – дефект кости. А в середине, между ними – неповрежденная ткань! Как будто за то время, пока его везли в реанимацию, произошло полное восстановление вещества мозга. Это и есть регенерация! Только у человека такой не бывает. Знаете, если у ящерицы оторвать хвост, он через полгода отрастает снова. Но ведь человек – не ящерица. И мозг – не хвост! Вот ведь какие дела… – Парень озадаченно посмотрел на Леку.

– И что теперь?

– Боюсь даже загадывать. Конечно, больной сейчас – крайне тяжелый. Ушиб мозга, отек мозжечка… В истории был случай, когда одному человеку железный прут пробил голову насквозь, и после этого он еще жил много лет. Правда, характер у него сильно переменился. В худшую сторону…

"Куда уж хуже? Только бы жив остался…"

– А где он сейчас находится?

– В палате. Вы не думайте, что у нас везде такой гадюшник в больнице. У него там все на уровне. Впрочем, сейчас сами увидите.

Они вышли из ординаторской и завернули за угол. Коридор здесь был перегорожен огромной металлической дверью с двумя круглыми окошечками – иллюминаторами. Пространство перед дверью занимал массивный дубовый стол. За ним, положив голову на руки, дремал человек. Он встрепенулся и уставился на Леку изучающим взглядом.

– Это Елена. – Доктор показал на Леку и она кивнула головой. – Она к Демиду. Все нормально?

– Да ничего. Вроде бы, никто пока не наезжает. – Парень поднялся из-за стола. Был он коротко стрижен, сложение имел близкое к квадратному. Полу его черного пиджака оттопыривала кобура внушительных размеров. – Привет, Лека! Опять вы с Динамитом шухер наводите? – Он развязно улыбнулся.

– Тебе платят – и сиди! – Лека отодвинула парня плечом и прошла в дверь.

Дверь в палату также была железной, с оконцем, в серое пуленепробиваемое стекло которого была впаяна мелкая металлическая сетка. Лека увидела Демида – он лежал, укрытый до пояса одеялом. Голова его, замотанная бинтами, напоминала белый футбольный мяч. Виднелся только нос и закрытые глаза, обведенные черными окружьями. К носу и шее Демида шли прозрачные трубочки, множество синих тонких проводков соединяло его тело с аппаратурой, расставленной на полках. На соседней кровати дремал еще один охранник в камуфляжной форме – худощавый мужчина лет пятидесяти, совершенно седой. Равиль дотронулся до его плеча – тот сел, хмуро огляделся вокруг, и молча вышел из палаты.

– Система мониторинга, – объяснил Равиль. Он ткнул пальцем в экран. – Вот это сердце его бьется, а это – энцефалограмма. Ну, и прочие параметры. Если что не так – сразу будет сигнал. Электронная дозировка инфузии растворов. Все самое новейшее! – Доктор с любовью похлопал по серой коробке монитора.