Люк в крыше "Опеля" снова открылся и из него, как разворачивающаяся гигантская пружина, вылетела рука Эда. Спустя минуту она без труда догнала беглянку, вцепилась когтями в кресло и дернула его вниз.

– Демид, я так больше не могу! – завизжала Лека. – Спаси меня, Демка! Пожалуйста! Где ты?

Она попыталась спрыгнуть с сиденья, но не могла даже пошевелиться. Кресло со свистом мчалось вниз. Оно грянуло о крышу автомобиля так, что Лека почувствовала вкус крови во рту. Липкие щупальца выскочили из люка и затащили ее внутрь. Девушка слабо барахталась, пытаясь вырваться из склизких объятий. Одно из щупалец зажало ей рот и нос. Последнее, что увидела Лека – красные глаза жука, прыгнувшего на нее с потолка…

* * *

– Эй, ты! Ну-ка, просыпайся! – Кто-то лупил Леку по щекам, но она никак не могла стряхнуть остатки кошмарного сна. Сознание медленно возвращалось к ней, заполняло уголки иссушенного мозга. Лека боялась открыть глаза. Ощущения были удивительно знакомы – тысячу раз она просыпалась так в своей комнате, со следами уколов на венах, и знала, что все начнется снова – наркотическое похмелье, нестерпимая жажда и боль, боль во всем теле…

– Я несчастное больное существо, – пробормотала девушка. – Господи, почему все так плохо?

– Что ты там несешь?

На Леку вылился целый поток холодной воды. Она приоткрыла рот, пытаясь поймать живительные капли, и тут же закашлялась – вода была соленой.

"Море… – подумала Лека. – Ну конечно, море! Значит, я все же не в своей квартире. – Она мгновенно вспомнила все, что с ней произошло. – Паршивец Эд напоил меня какой-то гадостью. Сейчас встану и вломлю ему по первое число! Поганец вежливый! Он еще не знает, с кем связался! Украсть меня, видите ли, решил!"

Она приоткрыла глаза. Эдвард стоял, повернувшись к ней спиной. Обычной спиной, без всякой там роговой чешуи, без крылышек и хвоста. В нос Леке ударил пронзительный запах рыбы. Девушка лежала на полу в большом сарае. Стены были сделаны из неструганых досок, рассохшихся от времени и морского ветра. Заходящее солнце бросало красные блики сквозь щели. Рыба была везде – вялилась коричневыми полосами на крюках, подвешенных под потолком, мокла в больших чанах, связки сушеных рыбин грудами лежали на полу. Леку едва не стошнило от этого запаха.

"Не шуми, – сказала она себе. – Не знаю, что ему от меня нужно, но думаю, что сейчас он мне все выложит, как миленький". Она напряглась, чтобы в одну секунду вскочить на ноги, но тело не слушалось ее. Она попыталась перекатиться на бок, но лишь вяло проскребла пальцами по половице.