Эдвард мгновенно обернулся на звук. Черты его неуловимо изменились – жесткие складки легли вокруг рта, нос заострился, лицо приобрело хищное выражение. Глаза по-прежнему были скрыты темными очками.
– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – Эдвард наклонился над девушкой. Лека собралась вывалить на него весь запас самых грязных ругательств, который у нее имелся. И лишь беззвучно пошевелила губами.
– Ага. Говорить ты пока не можешь. Но ничего, потом разговоришься, голубушка. Нам будет, о чем побеседовать. Извини, что пришлось тебя обездвижить. Знаешь, мне бы совсем не хотелось, чтобы ты сломала мне шею, или применила свой любимый приемчик. "Туйшоу" – "Толкающие руки" – так он, по-моему, называется? – Эдвард пошевелил неподвижное тело Леки носком ботинка. – Кстати, что это за имя такое дурацкое – Лека? Лека – калека!
"Сволочь. – Лека постаралась найти в себе хоть каплю хладнокровия. – Вечно так: думаешь, что человек совершенно посторонний, случайный, а он знает о тебе всю подноготную." – Мысли ее двигались в голове медленно, задевая друг друга, словно стадо слепых овец. Она попыталась проникнуть в сознание Эдвардаса, но обнаружила, что не слышит ни одной, даже самой жалкой его мыслишки.
– Об этом забудь, – сказал Эдвард. – Твоя способность к телепатии отключилась. Так же, как и все прочие твои способности. Единственное, что ты еще можешь сделать – это большую лужу под себя. – Он похабно ухмыльнулся, и Леку снова передернуло. Это была улыбка
– Леночка, милая, не думай так! – человек продолжал нагло читать ее мысли. – Я твой Эдик, твой милый, скромный и красивый литовский мальчик! Я ведь очень нравлюсь тебе? Ты только сегодня сказала мне об этом три раза. Я считал.
"Литовский… – подумала Лека. – Вот чего не хватает в этом "Эдварде" – акцента. Он говорит так, будто всю жизнь прожил в России."
– Ты – глупая дрянная девчонка. Ты не слушаешься умных советов, и за это придется тебя наказать! Ты не поверила Демиду, а ведь он предупреждал тебя, что я – бо-ольшая бяка! Потом ты не послушала меня, когда я предлагал тебе бросить этого искалеченного зануду и предаться красивой и полной любви жизни. Что же, ты выбрала сама. Теперь тебя ждет много неожиданностей, и не все из них могут оказаться приятными. Зато наберешься ума-разума.
– С-сука, – едва слышно прошептала Лека. – Демид… тебя… убьет.
– Что-что? Не слышу! – Парень ернически приложил ладонь к уху. – Какой такой Демид? Сожитель твой? Ты знаешь, я вынужден тебя расстроить. Я подвесил его кверх ногами над вашей ванной. У него обнаружилось полнокровие, и пришлось выпустить из него излишек красной жидкости. Может быть, я и перестарался немножко, во всяком случае, когда я уходил, он уже не дышал. Сам виноват – нельзя спать при незапертой двери! – Эдвард выхватил из-за спины огромный нож для разделки рыбы, подкинул его в воздух и тот со свистом закрутился над Лекой, превратившись в сверкающее колесо. Девушка втянула голову в плечи, но Эдвард вытянул руку и молниеносным движением поймал нож.