Демид пригласил сегодня Леку на прогулку, и она, конечно, согласилась. Это было так непохоже на него. Во-первых, Демид не любил гулять. Во-вторых, Демид не любил гулять с Лекой. Собственно говоря, это не было признаком плохого отношения именно к Леке. Просто этому негодяю было жалко времени на "пустое времяпрепровождение". Обидно… В-третьих, в дождь Демид вообще не высовывался из дома. Если уж очень было нужно – ездил на машине. Кажется, у него и зонтика-то не было.

А в четвертых, Демид не пил. Во всяком случае, Лека не видела, чтобы он получал от этого удовольствие. А теперь он цедил уже третью кружку пива, утонув носом в белой пене. "Бр-р-р! – Лека передернула плечами. – В такую холодрыгу пить пиво… "Кто хлещет в жару портвейн – кто не греет пива зимой – кто плюется как верблюд… Это – гопники!"

Сама она заказала бокал горячего грога с корицей, и с мускатом, и еще с какими-то там пахучими пряностями. От ее чашки шел ароматный пар, и Лека наконец-то почувствовала, что согревается. Вот только в самой серединке чашки подло плавал большой кружок, вырезанный из яблока. Он мешал отхлебывать, ложечки почему-то не дали, а вставать и идти за ложкой Леке было лень.

Помаявшись минут пять, Лека бесцеремонно выудила яблоко пальцами и кинула его в пепельницу. Бородатый парень за соседним столиком при этом хихикнул, подмигнул ей и показал большой палец. Лека отвернулась от приставалы. Он выглядел довольно неопрятно и имел весьма внушительный живот. А толстых Лека не любила.

Их было пятеро за соседним столом – двое парней и три девчонки. Беглого взгляда на эту компанию было достаточно, чтобы определить их как байкеров. То есть, говоря по-нашему, мотоциклистов. Тех, что гоняют по ночному городу на "Хондах" и "Сузуки", и мечтают о настоящем "Харлее", пусть даже допотопном и дымящем, как керосинка. Они дают себе звериные клички и считают себя самыми крутыми парнями в округе. Оба мужика были в косынках и бородах, кожаных штанах и куртках, оснащенных таким количеством молний, что казалось – расстегни их все, и одежда развалится на маленькие черные кусочки. Девицы хихикали, и Лека не могла сказать про них ничего определенного, кроме того, что это девицы сидят с байкерами и хихикают.

Вначале они вели себя довольно тихо. Но, по мере того, как пиво и водка вливались в их бездонные желудки, они чувствовали все больший прилив энергии. Они искали взглядами кого-нибудь, к кому можно было бы прицепиться. Демид в качестве объекта для приставаний был малопригоден – с его разбитыми красными руками, обшарпанной физиономией и отстраненным взглядом, устремленным в кружку. А вот Лека вызывала у толстяка определенный интерес. Он бросал на нее плотоядные взгляды, пока она, потихоньку двигаясь вместе со стулом, не повернулась к нему спиной.