Ее болезненный брат с красно-рыжими вьющимися волосами был одет во все черное. Тинрайту приходилось слышать о вечно траурном наряде принца, но все равно — странно видеть его так близко, будто они сидят рядом где-нибудь в таверне. Оба регента стояли прямо перед Мэтти, словно пришли навестить его как своего фаворита. Эти мысли несколько отвлекли его от реальности.

«Как бы обзавестись покровителями в королевской семье!» — размечтался Мэтти.

— Мы собрались здесь, потому что дело не подлежит огласке, — ответил Броун.

— Но вы же сами говорили, что они просто хотят выманить у нас деньги за ложную информацию, — ворчливо произнес принц-регент.

Тинрайт моментально потерял интерес и к покровительству, и к одежде принца и принцессы. Он не мог сглотнуть: в горле застрял ком, точно туда залез еж. Если его подозревают в попытке обмануть регентов, ему грозит казнь. В лучшем случае сошлют на острова или на каторгу, где он пробудет до самой старости. Тогда даже жена лудильщика медного гроша не даст за его прекрасные речи или плотские утехи. Боже, попытка обмануть королевскую семью! Он плотно стиснул бедра, чтобы ненароком не обмочиться в присутствии близнецов.

— Я сказал, таковы мои подозрения, — пояснил Броун, стараясь не замечать недовольного тона принца. — Но если они действительно что-то знают, лучше выслушать их здесь, а не в зале суда.

Бриони смотрела на Тинрайта не так равнодушно, как ее брат — хотя сочувственным ее взгляд не был, — и вдруг повернулась к тощему Джилу.

— Итак, вы помощник трактирщика в какой-то пивной за стенами замка. Откуда вы можете знать про караван в Сеттленде? Если это не трактирные сплетни.

Джил зашевелился, но никак не мог сфокусировать глаза на ее лице.

— Я… я сам не знаю, — ответил он. — Мне снятся сны, и в них я вижу, что происходит.

— Скажи «ваша светлость», мерзавец! — рявкнул Броун.

— По-моему, он… несколько туповат. — Бриони махнула рукой. — Зачем нам с ними возиться? С обоими недоумками.

Тинрайту не хватило смелости ни рассердиться, ни возразить. Жаль, что принцесса не знает о его популярности — пока незначительной, но все еще впереди. Достаточно посмотреть на него, чтобы понять: между беднягой Джилом и им нет ничего общего. Это очевидно.

— Она права, — кивнул принц Баррик. Он говорил медленнее и сбивался чаще, чем обычно. — Возможно, тот купец рассказал свою историю очень многим в Южном Пределе. Половина королевства услышала новость до его приезда в замок.

— Если вы заглянете в письмо, написанное этими двумя, — спокойно пояснил Броун, — то прочтете: «Я могу рассказать вам о том, что случилось с дочерью принца Сеттленда, почему ее похитили вместе со стражниками и тем голубым камнем, что она везла в качестве приданого». Вот из-за этого мы и возимся с недоумками.