Бриони приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть портрет. Она жалела о том, что освещение в зале было слишком тусклым. Художник явно сочувствовал своей повелительнице, но женщина на портрете все равно производила впечатление больной и измученной, отчего ее рыжие волосы блестели еще ярче и выделялись, словно кровоточащая рана. Художник запечатлел королеву совсем молодой, хотя она овдовела в зрелом возрасте. Что-то странное было в ее облике. Понять, что именно, Бриони не могла.

«У нее глаза как у отца и его черты», — подумала Бриони и вдруг пожалела, что так мало знает о вдове великого Келлика.

На портрете Санасу выглядела загадочной и далекой. Бриони никогда не слышала, откуда родом печальная королева, где жила до замужества. Но где бы она ни родилась, ее кровь веками будет течь в жилах Эддонов. Бриони ясно представила, что кровь рода Эддонов — великая река: что-то впадает в нее, что-то исчезает, что-то возвращается вновь.

«А ведь передается не только внешность, но и настроения, привычки, даже страсти», — подумала она.

Санасу неожиданно перестала общаться с окружающими и заперлась в Волчьем Клыке. В башню допускались лишь немногие слуги, и королева ушла от мира за двадцать или даже тридцать лет до своей смерти. Неужели капризного, но любимого Баррика ожидает то же самое?

Эта жуткая мысль и созерцание бледного призрачного лица Санасу так заворожили Бриони, что она чуть не вскрикнула, когда из тени выступил старый шут Пазл.

— О боги! Пазл! — только и смогла выдохнуть принцесса, с трудом успокоив колотившееся сердце, — Что вы тут делаете? Вы подкрались так незаметно, что до смерти перепугали меня.

— Простите, принцесса, я сожалею. Просто… Я как раз вас поджидал… — Шут замолчал, раздумывая, должен ли он опуститься на одно колено.

Бриони напомнила себе, что совсем недавно молилась Зории и просила богиню даровать ей терпение.

— Не извиняйтесь, я не умерла от страха, — сказала она. — В чем дело, Пазл?

— Я… дело в том… — Шут волновался не меньше пажа Баррика. — Мне сказали, что кто-то будет жить со мной, в моей комнате.

«Будь терпеливой и доброй», — со вздохом напомнила себе Бриони.

— Это вас обеспокоило? Решение принято неожиданно. Уверена, мы легко подыщем другое место для новенького. Я просто подумала, что он составит вам компанию.

— Он поэт? — Пазл колебался. — Что ж, посмотрим, ваше высочество. Не исключено, что мы сможем поладить. Мне не хватает общения, с тех пор как… как уехал ваш отец и… умер мой друг Роббен…

Он поморгал слезящимися глазами.

Возможно, король Олин был единственным человеком в Эоне, кто считал Пазла забавным и кого веселили его шутки. Как чувствуют себя люди, всю жизнь занятые абсолютно неподходящей для них работой?… Бриони невольно устыдилась, вспомнив о том, что они с Барриком много лет поддразнивали старого тощего шута.