— Идите сюда, быстрее, — позвала Анисса. — Мне кажется, я вот-вот рожу.

Судя по ее виду, так оно и было. Под глазами королевы темнели круги, и в полутемной комнате, освещенной лишь свечами на алтаре, казалось, что Аниссу избили.

— Вам нужно больше воздуха. — Он взял ее руку в свою и почтительно поцеловал. Кожа была сухой и теплой. Слишком сухой и слишком теплой. — Мне кажется, вы недосыпаете, моя госпожа.

— Недосыпаю? А кто может спать в такое время? Несчастный Кендрик убит в собственном доме — убит слугой, которому мы все доверяли! По городу распространяется чума. И вас удивляет, что я закрываю окна, боясь допустить в комнату зло?

То, что она назвала Шасо доверенным слугой, удивило Чавена. Странно также, что отсутствие мужа Анисса не включила в число бед. Но Чавен не стал углубляться в эту тему. Он проверил, как бьется сердце королевы, посмотрел на радужку ее глаз, на десны, потом наклонился, чтобы понюхать чуть кисловатое дыхание.

— Чума закончилась, ваше высочество. Вы подцепили бы ее от собственной служанки скорее, нежели через окно.

— Служанки здесь не было, пока она не поправилась, можете не сомневаться. Так ведь, Селия? Куда она подевалась? Наверное, пошла узнать, почему до сих пор не подан завтрак… Ой! Зачем так сильно нажимать, Чавен?

— Чтобы убедиться, что с вами все в порядке и ребенок чувствует себя нормально.

Он провел рукой по натянутому, как барабан, животу королевы. Старая повитуха следила за каждым его движением, и в ее взгляде не было дружелюбия.

— Как вы считаете, госпожа Изольда? — обратился к ней врач. — Мне кажется, все в порядке, но у вас больше опыта в подобных делах.

Старуха криво усмехнулась, принимая его уловку.

— Королева сильнее, чем кажется, но ребенок крупный, — ответила она.

Анисса села.

— Этого я и опасалась! Он огромный — я чувствую, как сильно он толкается! Моя сестра умерла при родах. Ребенка спасли, но сестра погибла… изошла кровью!

Она сделала знак, отводящий несчастья, как принято у южан.

Естественно, королева боится. Чавен видел это. Но в ее словах звучала какая-то фальшь, словно она изображает страх ради получения сочувствия. А почему бы и нет? Рожать всегда опасно, особенно в первый раз. Он подумал, что Аниссе давно уже больше двадцати лет. Ее возраст еще не опасен для родов, но и не слишком благоприятен.

Впервые она назвала ребенка «он». Королевский врач не сомневался, что повитуха и ее помощницы тут уже поработали: возможно, раскачивали маятник над животом или гадали по брызгам свечного воска.

— Если я приготовлю для вас лекарство, будете ли вы принимать его каждый вечер? — Чавен повернулся к Изольде: — Вы сумеете найти все нужные травы, я в этом уверен.