Миновал полдень. Просители все прибывали, словно пышная процессия на празднике скуки. Бриони очень хотелось сделать перерыв и отдохнуть, но очередь посетителей вытянулась, казалось, до самого края земли.

Все, что она не успеет рассмотреть сегодня, придется отложить на завтра, однако на завтра уже назначена встреча с сестрой Уттой. Бриони научилась сражаться за каждую минуту личного времени, поэтому не стала отдыхать, а попросила принести холодного мяса с хлебом. Она поерзала на стуле, чтобы размять уставшие ягодицы. Если целый день сидеть на одном месте, даже подушки не помогают.

Рассеянно теребя бороду в ожидании, когда принцесса изволит обратить на него внимание, к Бриони наклонился лорд Найнор.

— Извините, — переспросила она, — что вы говорите? Что-то о Чавене?

— Он прислал мне очень странное письмо, — произнес смотритель замка.

Бриони подумала, что этот парад просителей и жалобщиков Найнор видел ежедневно на протяжении всей своей службы в замке — в течение нескольких десятилетий, с тех самых пор, как дедушка Остин сделал его смотрителем замка. Бриони пришла в ужас от этой мысли. Найнор не походил на сумасшедшего, но как он мог на такое согласиться?

— Врач сообщает, что ему пришлось неожиданно уехать, — продолжил Найнор. — Он предлагает на время его отсутствия пригласить к нам Окроса из Восточного Предела. Вероятно, сам он вернется через несколько дней.

— Чавен часто уезжает для совещаний с другими учеными, — заметила Бриони. — Что здесь удивительного?

— Он не сообщил, где его можно найти! И уехал именно сейчас, когда должна рожать королева. Во всяком случае, его письмо показалось мне весьма необычным.

Веки у Найнора покраснели, глаза слезились. Даже в лучшие времена он выглядел так, словно только что плакал. Но ум его всегда оставался острым, и долгие годы на службе у Эддонов доказали, что к его мнению стоит прислушиваться.

— Если в письме нет ничего такого, чем следует заняться немедленно, отдайте его мне — и я прочту попозже, — приказала Бриони и взяла у смотрителя свернутый пергамент. Она положила его в мешочек из оленьей кожи, где носила большие печати, перстень с печаткой и другие важные вещи. — Еще что-нибудь?

— Мне нужно ваше позволение, чтобы вызвать брата Окроса, — ответил Найнор.

— Оно у вас есть.

— А тот поэт?…

— Тинрид? Как его там?

— Тинрайт. Вы действительно хотите, чтобы он поселился в доме?

— Да, но устройте его попроще. Выдайте одежду, и, конечно, его нужно кормить…

Послышался шум: кто-то протискивался сквозь толпу. Казалось, в зал проникло животное — безобидное, но не очень чистое. Через ряды придворных прорвался Мэтти Тинрайт и распростерся на полу перед Бриони.