Нет выхода.

И Хабер использовал пентопол, чтобы ослабить сопротивляемость Орра гипнотическим процедурам. Орр подчинился уколу, смотрел, как игла лишь мгновенной болью скользнула в вену его руки. У него нет выбора и никогда не было. Он мог лишь мечтать.

Хабер куда-то вышел, поджидая, пока средство подействует, но через пятнадцать минут вернулся, порывистый, жизнерадостный и равнодушный.

— Прекрасно! Начнем, Джордж!

Орр с ужасной отчетливостью знал, о чем пойдет речь сегодня: война. Газеты полны ею, даже мозг Орра, сопротивлявшийся всему новому, полон ею. Расширяющаяся война на Ближнем Востоке. Хабер кончит ее. А также, несомненно, убийства в Африке, потому что Хабер благожелательный человек. Он хочет сделать мир лучше.

Цель оправдывает средства. Но что если цели никогда не достигнуть? У нас есть только средства. Орр лежал на кушетке, закрыв глаза. Рука коснулась его горла.

— Вы входите в гипнотическое состояние, Джордж, — послышался глубокий голос Хабера. — Вы…

Тьма.

Во тьме.

Еще не ночь — поздние сумерки в поле.

Деревья кажутся черными и влажными. Дорога, по которой он идет, освещена последним слабым светом неба, она уходит вдаль, прямая, старая дорога с треснувшим покрытием. Перед ним, примерно в пятнадцати футах, идет гусь. Хотя видно только смутное белое пятно.

Иногда он слегка шипит.

Как маргаритки, появляются звезды. Большая звезда расцветает справа от дороги, низко над темной местностью, дрожаще-белая. Когда он снова взглянул на нее, звезда казалась больше и ярче. Она увеличивалась, постепенно краснея. Плыла перед глазами. Маленькие сине-зеленые полосы плясали вокруг нее. Обширный кремовый ореол пульсировал вокруг большой звезды.

— О, нет! — сказал он, и тут звезда взорвалась.

Он упал на землю, закрыв лицо руками, а с неба лились полосы яркой смерти. Он не мог отвести взгляд, он должен был смотреть и быть свидетелем. Земля металась, по ней проходили длинные морщины.

— Пусть будет! — громко закричал он в небо.

Орр проснулся на кожаной кушетке. Сел и закрыл лицо полными дрожащими руками. На его плечо опустилась тяжелая рука Хабера.

— Снова дурной сон? Проклятье, я думал, будет легче. Я велел вам видеть сон о мире.

— Я видел.

— Но что встревожило вас?