Ведатис поднялся во весь рост. Его лицо закрыло небо.

Обращаясь ко мне, он произнес одно единственное слово:

— Ваштэм.

Горы содрогнулись. Его громоподобный голос расколол небо. Вихрь поднялся вокруг меня, и я упал без чувств. Когда я пришел в себя, оказалось, что я лежу на полу в своей комнате в башне, холодный ветер дует мне в лицо, а глаза слепит яркий солнечный свет. Отец уже не контролировал мое тело — я вновь стал самим собой. Усевшись на полу, я обнаружил, что мои руки покрыты коркой крови и пепла. Он так никогда и не рассказал мне, что делал тогда…

В конце концов я полностью убедился, что лишь мои книги, мой труд, отличают Секенра Каллиграфа от других: та бесконечная забота, с которой я выписываю каждую безупречную буковку, крохотные изображения птиц, рыб и змей на полях, точность и безупречность, которые приводят к единству цвета, формы и содержания.

Таково мое место в общем узоре бытия. Я завладевал окружающими меня людьми и предметами, получая над ними власть лишь благодаря тому, что описывал их в своем повествовании. Назвав тайное имя, можно моментально ненадолго получить над кем-то власть, но создав его имя, его образ, строчка за строчкой, в которых изогнутые линии переплетаются между собой, можно навсегда подчинить его своей воле.

По этой самой причине я написал:

Таннивар Отцеубийца.

Орканр.

Лекканут-На.

Тально.

Бальредон.

Декак-Натаэ-Цах, прозванный Луна.

Кареда-Раза, Гредама, чародейка, владеющая магией увечий и боли.

И особенно тщательно я выписал имя Ваштэм, который был моим отцом, Ваштэм, который убил мою мать, Ваштэм, который зачал мою сестру лишь для того, чтобы сделать ее сосудом для своего духа, использовать ее тело для будущих авантюр, Ваштэм, который прячется внутри меня, скрываясь от своих собратьев-чародеев и по-прежнему вынашивая собственные планы.