Наверное, Ивга удивилась его желанию остановиться здесь, между этажами, в полумраке огромной винтовой лестницы. Удивилась, но не подала виду — а он просто не желал видеть своего кабинета. Ни приемной, ни референта, ни подручных, ни даже табличек на дверях…

— Дайте мне сигарету, — сказала Ивга шепотом.

Он механически протянул ей пачку — и сразу же отдернул руку:

— Ты же не куришь!

Она чуть усмехнулась:

— Теперь курю. Или вам жалко?

— Жалко, — он спрятал пачку в карман.

Ивга покривилась. Непривычная гримаска очень не шла ей. Как будто некий изувер-фотограф приклеил к рыжим волосам совершенно постороннее, достаточно неприятное лицо:

— Боитесь, что от сигареты я стану чуть менее здоровой? Недостаточно крепкой, чтобы идти на костер?..

Он ждал от себя волны раздражения — но ничего не почувствовал. Только усталость. И потому сказал непривычно тихо:

— Ивга, отстань. Не зли… Мы же с тобой… эти… сотрудники…

— Ага, — неприятное выражение все не уходило с ее лица.

Она смотрела вниз, в темный квадратный колодец с лифтовой шахтой посередине.

Он вдруг вспомнил. И поразился собственной недогадливости — и еще тому, как изменились обстоятельства. То, что казалось важным еще позавчера, теперь попросту забылось…

— Извини. Я хотел спросить. Назар?..

Собственно, ответа ждать не приходится. Вот он, ответ. Мрачно сбрасывает пепел с перил, и наблюдает, как падают серые хлопья…

Перила опустели. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Ивга подняла голову:

— Скольких вы отправили на костер, Клавдий?

Он сжал зубы:

— Не было никакого костра. Последние сто лет казни… происходят по-другому. Так только говорят — «костер»…