Дважды или трижды опергруппы находили на указанном месте покинутое, еще теплое гнездо. Нашли еще один зал для инициаций — на сухом дне пустого школьного бассейна; трижды облава оказывалась удачной, и жертвами опергрупп стали две матерых и четыре новоиспеченных ведьмы.

От прежних ведьм — таких привычных Клавдию, коварных и прямолинейных, трусливых и отважных ведьм «мирного» времени — этих пойманных «сударынь» отличало полное безразличие к собственной судьбе. Они лишены были инстинкта самосохранения. Они оставались равнодушны и к посулам, и к пыткам, их совершенно не интересовали сроки собственной казни, и даже новообращенные, прошедшие инициацию несколько дней назад, уже не содержали в душе ничего человеческого. При словах «нерожденная мать» в их глазах на мгновение вспыхивали издевательские желтые огоньки — и это была единственная реакция, доказывающая, что пленницы не глухие.

Клавдий не пытался заглянуть с помощью Ивги в мир их побуждений. Себе он объяснил это тем, что метод «перископа» не оправдал надежд; на самом деле, возможно, виной тому были гадливость, испытываемая им перед этими жуткими душами, и нежелание погружать в них Ивгу. Кто знает, как скажется на девчонке подобное переживание.

Следующим событием было то, что дуэт молодых перспективных инквизиторов хитроумным образом изловил для Клавдия «трамвайщицу». Бывшую стриптизершу ночного клуба «Тролли», за которой сам Великий Инквизитор гонялся на машине с выбитым передним стеклом. Которую он не на шутку подозревал в том, что она…

На эту мысль его натолкнул укачиваемый на руках серебристый шарф. Мать, колыбельная… Матка. Нерожденная мать. Или уже рожденная?..

Она криво улыбнулась — приветствуя врага, уже однажды ей проигравшего; она была небывало мощная щит-ведьма, только и всего. С колодцем восемьдесят пять. С железной защитой, с профессиональным и артистичным бесстыдством ночной танцовщицы.

— Твоя мать отреклась от тебя, Ани.

Нет, он не сбил ее с толку. Ни на мгновение; ответом была снова улыбка, на этот раз презрительная.

— Иначе почему же она позволила тебе попасть в мои руки? Ты ведь умрешь сегодня же, Ани, костер для тебя сложен…

Ни страха, ни замешательства.

— Где твоя мать, Ани? Где твоя великолепная мать? Укажи мне дорогу. Она не будет против.

— Ты так этого хочешь?

Голос ведьмы голос обладал обертонами, от которых беззвучно напряглись стражники в темных углах. Голос проникал под кожу, расслаблял, вибрировал, издевался.

— Ты умрешь, Великий Инквизитор.

— Все умрут.

— Все умрут тоже, но ты умрешь раньше… на костре. Нерожденная мать ждет тебя… будет ждать…