— А у кого есть доступ в ваши головы?

Она открыла рот и снова закрыла. Я обвела всех взглядом, заглянула всем в глаза; в коридоре повисла тишина.

— И не только в ваши головы, но и в ваши лаборатории. Не только в лаборатории, но и в больницу. А в больнице есть женщина, которая знает правду, — Я повернулась к Грете, на щеках которой появились неровные пятна… — Почему ты закрыла Теклу?

Грета дергала шарики бус, как четки, но заговорила нарочито спокойно:

— Она потеряла контроль над собой после смерти Страйкера. Сознание ее ослабло, и она не отличает выдумки от реальности.

Я покачала головой.

— Она не ослабела. Напротив, стала сильней. Талантливей. У нее обострилась интуиция. Наследие в Зодиаке передается по материнской лини, поэтому сила, высвободившаяся после смерти Страйкера, вернулась к ней. Разве не любопытно, что именно тогда Грета запрятала Теклу? Посадила в звуконепроницаемую комнату, так, чтобы ее никто не видел и не слышал? Никто, кроме самой Греты!

— Ее заключил Уоррен! — холодно сказала Грета.

— Угу. — Я кивнула. — А кто внушил ему это?

Все молчали. Хороший знак, и я снова обратилась к Грете с мрачной улыбкой.

— Ты два года выжидала, приобретала уверенность, входила в доверие. Вызнавала, что могла, у Чандры и Майкаха, готовилась к метаморфозе Страйкера. А потом, когда использовала его смерть и горе Теклы, чтобы укрепить свое положение, достичь остального было нетрудно. У тебя появился доступ ко всем их файлам: гороскопам, картам рождения, родословным. Ты знала, как проникнуть к. ним в сознание. Как угостить их чаем, развязать воображение и убедить приходить для сеансов гипноза.

— Боже, — выдохнул кто-то.

— Ты забрала у Теклы сына, а потом — ее дар, ее талант. — Я обнаружила, что тяжело дышу. — Ты забрала у нее голос.

Наступила долгая пауза, все молча думали, взвешивали услышанное, а Грета оглядывалась в поисках сочувствия, ждала, кто первым заговорит. Я не могла читать ауру — у всех были слишком напряжены эмоции, в воздухе словно распространился раскаленный газ, — но мне и не нужно было: я видела, как краска заливает лицо Греты. Она принялась защищаться.

— Если я отняла у нее голос, почему она именно тебя обвинила вчера в предательстве?

— Она меня не обвиняла. Она использовала то, что у нее осталось — после того как ее накачали наркотиками, способными свалить слона, — чтобы умолять меня найти предателя. Забавно, что ей пришлось замолчать, когда ты дала ей новую дозу. Зачем это, когда Тульпа с помощью ее силы мог добраться до меня?

Первые признаки страха появились на лице Греты, голос ее стал почти детским.