Севярын тотчас же пересчитал их.

Пересчитал еще раз и не нашел поводов для беспокойства.

Шестеро.

Усталые люди с покрасневшими от недосыпа глазами. Потрепанная одежда, кое-где порвана и замарана темными пятнами. Очень даже похоже на кровь. Своя, чужая ли?

Кони, правда, повеселее хозяев. В большинстве своем местные, лужичанские, но пара-тройка угорских имеется. Порубежник посообразительнее мигом связал бы угорских коней с мертвыми угорскими гусарами. Но для Севярына должность урядника была, похоже, потолком, пределом и мечтаний, и возможности. Он отметил лишь, что у бедноватых с виду всадников такой достаток с лошадьми. По-богатому, можно сказать. Шестеро скакунов под седлом, шестеро заводных.

Зато от взгляда Сахона не укрылись горбоносые угорские скакуны. И он внимательнее всмотрелся в лица и фигуры приближающихся людей. С подозрением и пристрастием, можно сказать.

Впереди, на вороном жеребце со звездочкой во лбу, ехал высокий мужчина. Годов до сорока, но не моложе тридцати. На вид, без всякого сомнения, шляхтич. Да не просто шляхтич, каких в любом застянке пруд пруди, а прирожденный воин. Худое лицо со впалыми щеками, черные усы ниже подбородка. На левой щеке шрам от виска до уголка рта. Неровный, корявый шрам. Такие не от сабли остаются, а от зазубренного оружия, навроде шипастого кистеня. На голове волчья шапка со сломанным петушиным пером, на плечах синий кунтуш. У седла отмеченного шрамом шляхтича висел кончар. Таким пользуются гусары и порубежники северных, малолужичанских земель, которым приходится сталкиваться с тяжеловооруженными рыцарями Зейцльберга. На перевязи сабля. Левая рука продета в наспех скрученную из обрывков чужой одежды петлю и болтается безжизненно.

Рядом с предводителем, на буланом коне, сутулый воин чуть помоложе. Светлоусый, скуластый. На поясе сразу две сабли. Любопытно, коли дело до драки дойдет, поглядеть, как они с Марыком Белым схлестнутся. Тот тоже умелец двумя сабельками играть.

Следом двигалась новая пара. Оба постарше. За сорок. А то и к пятидесяти отмеренный Господом срок земной жизни подбирается. Оба невысокие. Только у одного усы и начавшая отрастать борода светло-русые, а у другого серо-бурые – не разбери поймешь какие. Тот, что со светлыми усами, нос имел кругленький, как молодая репка, и облупленный от солнечного жара, а также здоровенный синяк под глазом и вспухшую бровь. Сидел на коне скособочившись, будто пытался незаметно беречь раненую ногу. Второй, серо-бурый, сбил шапку на затылок. Его круглая голова живо напомнила Сахону тыкву. Или, как здесь на юге королевства ее называют, гарбуз. Несмотря на внешнюю безобидность, круглоголовый держал перекинутый через переднюю луку снаряженный арбалет, и холодный прищур блеклых глаз ясно давал понять – всадит бельт навскидку в летящее навстречу яблоко, не говоря уже о мишени более крупной. О порубежнике, к примеру.