– И раз! И два! И раз! И два!

Несколько раз бельты грозинчан догоняли корабль. Но опасности в них не осталось никакой. Как и в нескольких вяло шипящих языках огня, запущенных вслед «Ласточке» Мржеком.

– Жаль, промахнулся Тыковка самую малость… – хмуро проговорил пан Войцек. – Не прикончил изувера.

И все же от главного врага он их избавил.

Очевидно, колдуну тяжело запускать огненные шары одной рукой. А может быть, боль не давала сосредоточиться и создать достойное оружие.

– Ты, студиозус, сам-то понял, что сделал? – ухмыльнулся пан Юржик, когда Войцек отправился поговорить с капитаном. Мертвые лежали там, где упали во время боя. Сейчас главное – уйти, скрыться, запутать преследователей.

– А что я сделал? – попытался прикинуться дурачком Ендрек.

– Ты это брось, – погрозил пальцем Бутля. – Все видели. Ты ж побелел весь, и пот градом льется, а клубок-то огненный остановился и ни взад ни вперед. Знал бы Мржек в замке Шэраня, какого он вражину готовит, зарезал бы тебя и не задумался бы.

– Я и сам не понимаю, как оно вышло, – невпопад ответил Ендрек.

– Так я ж тебе объяснял! Эх, студиозус, не веришь мне, а я жизнь повидал и всякого наслушался-нагляделся. Ты теперь чародей, и к бабке не ходи!

– К какой бабке?

– К бабке-шептухе. Не отшепчет, не отмолит.

– Да я…

– А что ты? Радуйся. Вот Юстын на что шел ради такого счастья? На убийство, на грех, на нарушение Контрамации. А тебе как на тарелочке.

– А не надо оно мне ни даром, ни за деньги!

Пан Юржик внимательно на него посмотрел:

– Ну, как знаешь, парень. Только одно скажу – хочешь ты того или нет, а всё… Будешь чародеем. Контрамацию чтишь?

– Что? Конечно же! Как иначе?

– Значит, пойдешь в реестровые. Или ко двору.

– Мне теперь только ко двору, – горько усмехнулся Ендрек.