За деревьями, на раздорожье стоит глубокая каменная чаша — выщербленная, покосившаяся, похожая на темную хищную птицу. В этих глухих краях до ближайшего храма добираться далеко, и местные жители, люди дикие и невежественные, возносят молитвы у таких вот жертвенников, что в давние времена были воздвигнуты вдоль дорог неизвестно чьими руками.

Рядом с чашей — темное пятно: сгорбленная, застывшая фигура на коленях. Голова опущена, скрещенные в запястьях руки прижаты к лицу...

По скрипучему снегу Орешек подбегает к учителю. Тот не замечает его появления, глубоко, до самых ударов сердца поглощенный каким-то страшным переживанием. Аунк что-то негромко и страстно говорит, речь его бессвязна то ли от волнения, то ли оттого, что губы на морозе занемели, стали непослушными. Орешку удается разобрать лишь обрывки фраз:

— Чего еще ты от меня хочешь? Я все отдал, все... имя, память, мечту, честь... предал дело, для которого был рожден на свет... Отпусти меня, не держи, зачем тебе жалкий предатель? Не живу, а смерти жду... и знаю, когда она придет...

Короткое молчание — и вдруг громко, четко:

— Черная птица!

Смертное отчаяние в этих словах.

«Бредит, — тоскливо думает Орешек. — Как бы увести его в дом? Он же не в себе... убьет, если тронуть его сейчас...»

Аунк тем временем бормочет о сотнях погибших, для которых он был последней надеждой на месть и которые теперь проклинают его из Бездны...

Орешек наконец решается: шагнув вперед, набрасывает на плечи Аунка куртку, нагретую своим теплом.

Молниеносным, гибким движением распрямляется учитель и с ненавистью глядит на перепуганного парня. Затем тяжелые веки опускаются на глаза Аунка. Когда учитель вновь смотрит в лицо Орешку, в серых глазах уже нет ярости — только неимоверная усталость.

Аунк молча поворачивается и шагает к дому своей обычной легкой походкой — Орешку даже кажется, что учитель не оставляет следов на снегу.

И больше в тот вечер они не говорят друг другу ни слова.

* * *

От факела сочился красноватый дрожащий свет. Снизу, из темноты, тихо доносилась какая-то песня. А Орешек все думал о загадочном человеке, с которым свела его судьба.

Как наяву, стоял перед ним учитель — в жилистых руках меч, с темного лица презрительно и мрачно глядят серые глаза... то ли воспоминание, то ли призрак, но такой живой, такой реальный Аунк...

Внезапно лик видения исказился. Аунк вскинул руку с мечом, точно увидев за спиной Орешка опасность.

Что это было? Явился призрак Аунка, чтобы спасти, предупредить ученика? Или приняла такой облик тревога, вспыхнувшая в чуткой душе Орешка?