Сэктрик положил свою костлявую руку на широкое плечо Гоффанона и принялся трясти кузнеца.

— Где оно, Гоффанон? Где то, что ты украл у нас?

— Захоронено. Оно где-то захоронено, — еле слышно сказал Гоффанон, — я хорошо спрятал эту вещь. Были наложены особые чары, чтобы никто, кроме меня, не мог найти этой вещи.

— Чары? Какие чары?

— Чары…

— Говори точнее, раб! — завизжал Сэктрик. — Что ты сделал с… Что ты сделал с украденной вещью?

Было очевидно, что император Малибана не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что же именно было взято Гоффаноном. И тут вадагский Принц понял, что и этот внешне неуязвимый колдун подвержен определенным слабостям.

Ответ Гоффанона вновь был туманен.

— Я унес ее, хозяин. Она…

— Замолчи! — Сэктрик вновь повернулся к Калатину. Волшебник побледнел. Калатин, поверив в то, что ты приведешь ко мне Гоффанона, я помог тебе сотворить Караха и вдохнуть в него жизнь. Теперь же я вижу, что ты обманул меня…

— Клянусь тебе, Сэктрик, я тебя не обманывал! Я и сам не понимаю, почему сидхи не может ответить на твои вопросы. Он должен беспрекословно выполнять все команды…

— Значит ты обманул меня и, тем самым, обманулся сам. Твое волшебство оказалось несовершенным — сидхи не помнит всего. Без этой тайны мы не сможем покинуть это Измерение, не захотим покидать его. И потому наш договор утрачивает силу.

— Нет! — закричал Калатин, вскочив на ноги, — в сверкавших холодом глазах Сэктрика он увидел собственную смерть. — Клянусь тебе — Гоффанону известна тайна. Дай мне поговорить с ним- Гоффанон, слушай меня, Калатина. Открой Сэктрику свою тайну.

Гоффанон бесстрастно ответил:

— Теперь ты мне не хозяин, Калатин.

— Ну что ж, — сказал Сэктрик, — ты будешь наказан, волшебник.

Отпрянув назад, Калатин закричал.

— Карах! Карах! Убей Сэктрика!

Человек, чье лицо до этой поры было сокрыто, вскочил на ноги и сбросил с себя плащ; на поясе его висел огромный меч.

Ужаснувшись увиденному, Корум закричал.