— Карах! Карах! Отомсти за меня! Отомсти за меня, сын мой!

Карах повернулся и стал искать взглядом волшебника; меч едва не выпал из его руки. Наконец, он увидел Калатина, который пытался ползти к берегу, где его ждала лодка, столь победно покинутая им недавно. Лицо его исказилось страданием.

— Карах! Отомсти за меня!

Ошеломленный Карах побрел по кровавому следу своего хозяина. Он остановился над его телом. Тонкие, расшитые оккультными символами одеяния были перепачканы кровью. Коруму казалось, что он видит живую картину, пришедшую из прошлого или будущего, в которой он сам был главным исполнителем; происходившее представлялось ему сном, — боясь шелохнуться, Принц наблюдал за тем, как Карах, склонившись над своим хозяином, удивленно рассматривает его корчащееся тело. Он коснулся меча, торчавшего из спины Калатина, но тут же отдернул руку, словцо меч был раскален. Он был явно растерян. Калатин что-то говорил Караху; тот, склонив голову набок, внимательно слушал его.

Трясущимися руками Калатин нащупал скалу. Опершись на нее, волшебник на мгновение приподнял свое тело и вновь свалился наземь. Карах вложил в ножны собственный меч и взял хозяина на руки.

Послышался голос Сэктрика, что так и стоял на вершине холма:

— Гоффанон, я твой хозяин. Я приказываю тебе убить двойника.

Голос Гоффанона теперь звучал иначе. Казалось, к кузнецу вернулась былая уверенность.

— Еще не время убивать Караха. К тому же, убить его должен не я.

— Гоффанон! Я приказываю тебе сделать это! — закричал Сэктрик, подняв над головой мешочек со слюной сидхи.

Гоффанон улыбнулся и принялся рассматривать свое раненое плечо.

— Ты не можешь командовать Гоффаноном. — Голос Сэктрика исполнился горечи.

— Так значит смертный волшебник обманул меня! Насколько же был помрачен мой разум, когда я поверил ему!

Лже-Корум вышел на берег, однако к лодке он подходить не стал — держа на руках тело своего хозяина, он вошел в море и направился к кораблю. Алая мантия плыла по воде кровавым пятном.

— Волшебник вовсе не хотел обманывать тебя, — сказал Гоффанон. — Ты должен знать всю правду, Сэктрик. Ни ты, ни он уже не могли управлять мною. Я прикидывался послушным и подчинялся ему только потому, что хотел увидеть своих друзей, хотел помочь им…

— Ни они, — закричал Сэктрик, — ни ты долго не протянете. Ты бы только знал, Гоффанон, как я ненавижу тебя!

— Я пришел сюда по собственной воле, — спокойно продолжал кузнец, — ибо хочу заключить с тобою ту же сделку, что и Калатин-.

— Стало быть, ты знаешь, где хранится украденная тобою вещь? — с надеждой в голосе спросил Сэктрик.