Из-за спины Верховного Правителя появилась и другая фигура — женщина, чьи огненно-рыжие волосы были разметаны по плечам. Голова ее была увенчана короной; одета женщина была в длинную кольчугу, что доходила ей до пят, поверх кольчуги была наброшена меховая накидка. Зеленые глаза смотрели на Корума с презрением и ненавистью. Это была Медбх.

Корум двинулся к ней, пробормотав:

— Медбх, я привел…

Отшатнувшись от него, она взялась за рукоять своего меча. Голос ее был холоднее тумана Фой Мьёр.

— Маннах мертв. Отныне я Королева Медбх. Я — королева Медбх, правительница народа Туха-на-Кремм Кройх. Под покровительством нашего Верховного Правителя Эмергина я предводительствую всеми мабденами, оставшимися в живых после твоего гнусного предательства.

— Я не предавал вас, — ответил Корум. — Вы обмануты Калатином.

— Но ведь мы видели тебя, Корум, — тихо произнес Эмергин.

— Вы видели оборотня — Караха, сотворенного Калатином именно для того, чтобы ввести вас в заблуждение.

— Он говорит правду, Эмергин, — сказал Ильбрик. — Все мы видели этого самого Караха на Инис-Скайте.

Эмергин поднес руку к виску. Было видно, что даже это движение далось ему с трудом. Он вздохнул.

— В таких случаях мабдены устраивают суд.

— Суд? — усмехнулась Медбх. — Это в такое-то время? — Она отвернулась от Корума. — Его вина уже доказана. Он лжет так нагло, словно считает нас тупыми животными.

— Мы боремся не только за наши жизни, но и за наши законы, королева Медбх, — сказал Эмергин. — Законов этих пока никто не отменял. Нарушить их — значит умереть. Вначале мы должны выслушать этих людей — лишь после этого мы можем признать их виновными или снять с них обвинения.

Медбх раздраженно пожала плечами. Корум едва не потерял сознание. Никогда он не любил Медбх так сильно.

— Я уверена в том, что мы докажем его вину, — сказала она. — Наказание же ему я придумаю сама.

ГЛАВА ВТОРАЯ ЖЕЛТЫЙ ЖЕРЕБЕЦ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЖЕЛТЫЙ ЖЕРЕБЕЦ

В толпе собравшихся мужчин и женщин едва ли можно было найти хотя бы одного человека, который не нуждался бы в помощи. Изможденные, обмороженные, полуголодные лица взирали на Корума, все они были знакомы ему, но ни в одном он не видел ни тени сострадания. Считая его предателем, люди винили его во всех бедах, приключившихся с ними в Кэр-Ллюде. За седьмым кругом Крэг-Дона кружил туман, слышался гул голосов Фой Мьёр и вой Псов Кереноса.

Суд над Корумом начался.