— Что-то не нравится мне твое новое оружие, — сказал Гейнор. — Об этом мече мне и слышать не доводилось. — Он на мгновение замолк и продолжил уже другим тоном: — Корум, как ты считаешь — сможет ли убить меня твой меч?

Корум пожал плечами.

— Спроси об этом у кузнеца сидхи — Гоффанона. Он ковал этот клинок.

Но Гейнор уже разворачивал своего коня. Из тумана появились мабдены, они несли в руках зажженные факелы. Воины Елей в ужасе отступали — ничто не страшило их так, как открытое пламя. Гейнор попытался было остановить своих воинов, но из этого у него ничего не вышло; смешавшись с Братьями Елей, он исчез в тумане, вновь избегнув схватки с Корумом, единственным из смертных, страшившим его, Гейнора Проклятого.

На миг Корум остался один. Он не видел ни друзей, ни врагов; лишь крики и лязг оружия говорили о том, что сошлись в ужасной битве мабдены и Люди Льдов.

Позади себя он услышал слабое постанывание, которое постепенно превратилось в громкое блеяние, переросшее затем в печальный трубный крик, что был одновременно бездумным и зловещим. Корум узнал этот голос; он понял, что его разыскивает Балахр, полный решимости отомстить своему обидчику. Корум услышал скрип огромной колесницы, смрадный запах больной гниющей плоти ударил ему в нос; Принц едва сдержался от того, чтобы не убежать прочь, и приготовился встретить ужасного Фой Мьёр лицом к лицу. Желтый Жеребец было попятился, но уже через миг, успокоившись, устремил взгляд своих умных глаз куда-то в туман.

Корум увидел, что к нему приближается огромная тень. Существо сильно хромало — казалось, что пара ног, росших у него с одной стороны, была короче других; раздувшиеся члены его и голова раскачивались так, словно тварь была лишена костей. Корум увидел красный беззубый рот, водянистые глаза, почему-то съехавшие на левую сторону, сине-зеленые ноздри, то раздувавшиеся, то опадавшие. Тварь тащила за собой колесницу. В колеснице же, поддерживая себя рукой, стоял разгневанный Балахр — все тело его было покрыто щетиной, то здесь, то там виднелись пятна плесени и гнойные раны.

Лицо Балахра имело багровый цвет и походило на разверстую рану, из которой проглядывали кости. Как и все Фой Мьёр Балахр медленно умирал от страшной неизлечимой болезни, вызванной слишком долгим пребыванием в чуждом мире. На левой щеке Балахра Корум увидел подергивающийся рот, над которым синело омертвевшее веко, прикрывавшее смертоносный страшный глаз. К веку была привязана проволока, что проходила над головой и выходила из-под мышки. Конец проволоки был крепко зажат в двупалой руке Балахра.