Желтый Жеребец испытующе посмотрел на него. Корум сказал коню:

— Ты свободен, иди, но не забывай завета Легера.

Желтый Жеребец кивнул головой, развернулся и, перепрыгнув через пропасть, скрылся во мраке. Коруму показалось, что в шуме моря он слышит голос, зовущий его со стен Кэр-Малода. Не Медбх ли звала его?

Принц решил не обращать на голос внимания. Он разглядывал старые, полуразрушенные стены замка Эрорн, вспоминая о том, как мабдены убили всех его близких, искалечили его самого, лишив глаза и руки. Зачем же он так преданно и так долго служил им? Во всем была повинна его любовь к мабденским женщинам, и от этого Коруму становилось особенно грустно. Он любил и Ралину, и Медбх, они отвечали ему любовью, и, все же, меж ними существовало различие, которого Принц не мог объяснить себе.

Из-за стен послышались какие-то звуки. Корум подошел поближе, ожидая увидеть юношу, звавшегося Дагдагом, некогда виденного им здесь. Что-то метнулось в темноте; Коруму показалось, что он видел свою алую мантию.

— Кто здесь? Никто не ответил ему.

Он подошел к самой стене и, положив руку на выглаженный ветром резной камень, тихо спросил:

— Кто здесь?

Он услышал змеиное шипение. Что-то звякнуло. Что-то хрустнуло. В разрушенном оконном проеме Корум увидел силуэт человека. Тот повернулся к Коруму.

Принц увидел свое собственное лицо. Это был оборотень, сотворенный Калатином.

Карах вышел морем.

Оборотень улыбнулся и вынул из ножен меч.

— Приветствую тебя, брат, — сказал Корум, — я не сомневался в том, что пророчество сбудется этой ночью. Поэтому я и пришел сюда.

В ответ на слова Корума Карах только улыбнулся. Корум вдруг услышал сладкие, губительные звуки арфы Дагдага.

— Но что же это за красота, которой я должен бояться? — спросил Корум. Он извлек из ножен меч.

— Оборотень, ты не знаешь этого? Улыбка оборотня стала еще шире; обнажились белые зубы.

— Настало время вернуть мантию, — сказал Корум. — Мне придется сразиться с тобой.

И начался бой. Скрещиваясь, мечи высекали яркие искры, озарявшие темень замка. Как и предполагал Корум, силы их были равными, ни один из них не превосходил своего соперника ни в чем.

Они сражались на растрескавшихся плитах, порушенных стенах, разбитых лестницах. Они бились вот уже час, отвечая ударом на удар, уловкой на уловку. Только теперь Корум понял, каким преимуществом обладал его противник — он не знал усталости.

Чем слабее становился Корум, тем увереннее наступал на него оборотень. Он молчал, возможно, он и не умел говорить, но улыбка его становилась все шире и язвительнее.