Корум отступал, теперь ему приходилось только защищаться. Оборотень оттеснил его за пределы замка и загнал на самый край утеса. Собрав все силы, Корум сделал неожиданный выпад и ранил соперника в плечо.

Оборотень словно и не почувствовал этого, он возобновил свои атаки с удвоенной силой.

Корум неожиданно споткнулся о камень и рухнул навзничь. Меч выпал из его руки. Он взмолился:

— Это несправедливо!

Вновь заиграла арфа, теперь уже это была песня. В ней пелось:

— Так уж устроен мир. Печален удел героя, долг свой исполнившего…

Желая продлить наслаждение, оборотень медленно занес меч.

Корум почувствовал странную дрожь в левой руке. Казалось, его серебряный протез ожил. Зажимы, крепившие кисть к запястью, расстегнулись, и рука, метнувшись к Предателю, схватилась за его рукоять.

— Я сошел с ума, — прошептал Корум. Но тут он вспомнил о ворожбе Медбх.

И Принц, и королева совершенно забыли об этом.

Оборотень попятился назад, издавая странные шипящие звуки.

Серебряная рука вонзила меч прямо в сердце оборотня. Тот вскрикнул и упал замертво.

Корум рассмеялся.

— Прощай, братец! Не зря я опасался тебя, но видно, не тебе суждено было исполнить предначертанное.

Теперь арфа играла громче, звуки ее доносились уже из замка. Забыв и о мече, и о своей серебряной руке, Корум бросился к замку. Перед ним стоял Дагдаг, златоликий прекрасный юноша; во взгляде его было что-то зловещее. Он играл на арфе, которая казалась частью его тела. За спиной Дагдага Корум увидел еще одну фигуру — это был Гейнор.

Тут только Корум вспомнил о том, что меч его остался на утесе. Он вскричал:

— Гейнор, как я тебя ненавижу! Зачем ты убил Гоффанона?

— Я сделал это случайно. Я пришел для того, чтобы заключить с тобою мир, Корум.

— Мир? И это говоришь ты, мой первейший враг?!

— Послушай Дагдага, — сказал Гейнор Проклятый.