Старший сын Бомэйна посерел и отвернулся.

– В любом случае, я налагаю вето на подобное решение.

– В данном случае вы не можете наложить вето, – ответил Эндо, вновь переходя на «вы». Никто не понял его взгляда, брошенного на собеседника, и слов его тоже не понял, но зато все почувствовали – что-то особенное было в странной, слишком фамильярной фразе. Будто та намекала на какие-то давние обстоятельства, известные только этим двоим, но зато весьма значимые.

Законник медленно опустился в кресло. В пол, укрытый пышным паласом, стукнул жезл, который Боргиан случайно смахнул со столика локтем.

Стопки бумаг, изученных патриархами, медленно стягивались обратно к Эндо. Главы Домов отлично понимали, что для детального и подробного изучения всей этой информации нужно много времени и много сил, да и проверить нужно каждый факт, если это вообще возможно. Однако самой этой стопки и поверхностного знакомства с заключенной в ней информацией было вполне достаточно, чтобы отнять у Блюстителей Закона их блюстительские права. Более этого, это было необходимо.

Мэрлот приглядывал за патриархами из-под опущенных век. Он с самого начала знал, что правильно оценил ситуацию, и главы Домов выступят против законников, если только почувствуют, что они не в одиночестве. Клан Бомэйна, огромный по численности, мог задавить любой другой клан, стоило только противнику остаться в одиночестве. Возможно, он мог бы справиться и с двумя, и даже с тремя кланами (смотря какими, конечно). Но со всеми сразу – нет. Такое было бы не под силу одному Дому, хотя бы и самому могущественному в Асгердане.

Хотя Мортимеру было радостно, что он, хоть и подал голос одним из первых, не стал первым, на кого упал ненавидящий взгляд Блюстителя. Даже если его задумка увенчается успехом – а успех был несомненен, сладостный аромат удачи уже висел в воздухе – Бомэйн останется патриархом, а его клан – кланом, и придется жить с ними бок о бок еще очень долгое время. Разумеется, раз продемонстрировав Совету компрометирующие документы, нельзя забрать их обратно, и расследование начнется. Потомки Даро наделали таких дел, что, если все деяния будут должным образом доказаны, суд над ними не может закончиться иначе, как лишением статуса клана, декланированием.

Может статься, конечно, что доказать удастся не все. Возможно, Совет не примет решения о декланировании – чего только не бывает на свете – и тогда опасность сохранится надолго, очень надолго.

Мэрлот коротко вздохнул. Он, который уже принял решение, просто ждал, пока решатся все остальные, радовался пока хотя бы тому, что наверняка будет снят этот идиотский ценз на годовой оборот клановых средств. У его потомков, наконец, отпадет нужда крутиться, лишний раз разбивать свои средства на более мелкие суммы и перекидывать их туда-сюда, и они смогут заняться делом. А у клана появятся лишние средства на службу безопасности. И, возможно, на новые разработки.