– А где рядовые сектанты?

Киссур провел рукой по горлу. Бемиш понял, отчего свежевымыт пол.

– Сколько их было?

– Да не больше сотни, – спокойно соврал Киссур.

– Вранье! Не меньше двух тысяч!

Киссур пожал плечами.

– Я могу видеть полковника Рогова? – спросил Бемиш.

Они поднялись по недвижному эскалатору на второй уровень и зашли в диспетчерскую.

Полковник лежал на столе. Кто-то подложил ему под голову белую подушку, сложил на груди руки и надел на голову погребальный венок из белых цветов, как это в обычае у аломов, когда хоронят воина.

– Его убили? – спросил Бемиш.

– Он был настоящий воин и не нуждался в чужой руке, чтобы пустить в себя пулю, – ответил Киссур.

Бемиш приподнял венок и увидел под крупными лепестками белосвечника едва заметную круглую дырочку у виска.

– Я должен был поступить так же? – спросил Бемиш.

– Ты бизнесмен. Тебя это не касается.

Бемиш молча опустил венок и вышел из комнаты.

Киссур задержался, чтобы поправить не так легшие цветы.

– Я рад, что у Федерации еще остались воины, – сказал Киссур.

* * *

Впоследствии так никогда и не удалось установить, сколько сектантов в тот день было уничтожено по приказу Киссура и Шаваша. Достоверно было известно, что ни один сектант, бывший на космодроме в ночь с девятого на десятое, живым его не покинул.

Шаваш и Киссур всегда утверждали, что речь идет о ста – ста пятидесяти трупах. Им было выгодно преуменьшать количество «оголтелых сумасшедших». Реальное число было по крайней мере на порядок больше. По подсчетам Бемиша, около трех тысяч сектантов столпились у космодрома в самом начале событий. Все они были впущены на летное поле и в пассажирские терминалы. Мало кто из этих крестьян, побывав впервые в жизни в дивном здании из стекла и железа, где лестницы ездили сами собой, а по потолку бегали надписи, где даже сходить покакать нельзя было в углу, – мало кто из них на второй день засобирался домой, тем более что на дорогах стояли кордоны «желтых курток». Было ясно, зачем Киссур выпустил пассажиров-заложников: чтобы не было свидетелей и чтобы не попались под горячую руку.