– Не слушай их. К этому надо привыкнуть. Мужчины, когда их соберется много, несут такое, что только диву даешься.

– Мне до этого дела нет – я не понимаю даже, о чем они говорят.

– Чего ж ты тогда покраснела, как юная девица на придворном балу?

Дженна повернула на мизинце кольцо жрицы.

– Сама не знаю. И что такое бал, я тоже не знаю.

Король, посмеявшись со своими людьми, хлебнул вина.

– Этот брак был ошибкой, которой не замедлил воспользоваться Калас. Впрочем, не будь этого предлога, Калас сыскал бы другой.

Он начал распускать слухи, и в тавернах засверкали ножи, а в королевские ворота полетели камни. Калас обещал сохранить нашу породу от нечистой крови Долин. Нечистой! Точно мы все эти четыреста лет не плодили детей по всем Долинам! На этом острове не осталось ни одного клана с «чистой» кровью с тех пор, как наши предки впервые высадились здесь.

Я с юных лет разводил лошадей и знаю: всякая порода без притока свежей крови вырождается. Кости делаются хрупкими, а члены хилыми. Кровь Долин не ослабила, а укрепила наши кланы – и когда-нибудь мой дядя, лорд Калас, убедится в этом.

– За короля! – воскликнули разом двое воинов, подняв кубки.

– За королевство, – ответил Горум, поднимая свой.

– За Долины, – сказала Дженна, вставая. Предвечерний свет окружил сиянием ее белые волосы, а ветер взвеял выбившиеся из кос прядки.

Все остальные тоже вскочили на ноги, а первыми Пит и король.

– За Долины! – грянули они так, что эхо отразилось от разрушенных стен. – За Долины.

В звенящей тишине они допили свои кубки до дна, и тут послышался другой звук – тихий, но настойчивый перестук копыт.

– Лошади! – крикнула Катрона и схватилась за меч, но Пит ее опередил, сказав:

– Это наши.

– Почем ты знаешь? – спросила Дженна.

– Иначе дозорные предупредили бы нас.

– Дозорные! – засмеялась Дженна. – Как же они нас-то проморгали?