– Ну и ладно, – кивнула Катрона. – А остальному научишься потом. Помни только, милая Джен: «Опыт редко бывает ласковым хозяином».

Приближающиеся всадники подняли такую пыль, что Дженне запорошило глаза. Протерев их, она увидела, что во двор въезжает сотня воинов на темных конях. Запах конского пота бил в нос.

Дженна разглядела в темной гуще единственного серого коня. Раз король ездит на таком, значит, и Карум тоже? Карум! Дженна принялась проталкиваться к серому скакуну.

Она распихивала лошадей, и они, в свою очередь, толкали ее. Они в лепешку меня расплющат, подумала она, и всю провоняют потом. Она вдруг вспомнила о своих волосах, об одежде, в которой спала много дней, о лице, которое за пять лет должно было измениться. Ей захотелось повернуть назад, но обратной дороги не было – кони не пускали.

И вот перед ней возник серый. Дженна положила руку ему на шею и увидела, что рука ее дрожит. Конные вокруг нее спешивались, дружески переругиваясь. Дженна не смела поднять глаз.

Только всадник, ехавший на сером, оставался в седле, и она наконец осмелилась взглянуть на него. Он высился над ней, как гора – бородатый, с длинными черными волосами, заплетенными в семь кос и перевязанными красной тесьмой. На лбу плотно сидел красный с золотом обруч, вымазанный грязью и кровью. Под правым глазом зияла рана. Глядя на Дженну, он скривил рот в улыбке, и она только теперь заметила, что руки у него связаны за спиной.

Она повернулась, чтобы уйти, а он сказал с грубым смехом:

– Гляди-ка, не все еще Альтины сучки повывелись.

Руки у Дженны похолодели, ладони взмокли. Она сделала три глубоких вдоха латани и заставила себя отойти молча. Она не поднимет на него меч. Кто бы он ни был, он ранен – и связан. Глаза ее увлажнились, как и ладони, – но это от гнева, твердила она себе, не от горя или страха. Ослепнув от слез, она наткнулась на кого-то из мужчин и пробормотала:

– Сожалею.

– А вот я – нет.

Голос был куда ниже, чем помнилось ей, словно время или невзгоды придали ему глубины. Его камзол был надет прямо на голое тело, а мускулистые руки покрыты загаром. На кожаной тесемке вокруг шеи висел перстень с печатью. Непокрытые светло-каштановые волосы, почти до плеч длиной, растрепались от скачки. Памятные Дженне длинные ресницы делали взрослого мужчину еще привлекательнее, чем былого мальчика. Тонкий шрам под левым глазом придавал ему весьма залихватский вид, а голубые глаза походили на цветки вероники. Ростом он был точно с Дженну.

– Карум, – прошептала она, дивясь, как это сердце у нее не остановилось.