Сестры подожгли свой хейм, передавая друг другу факел, – эту скорбную обязанность должны были разделить все. Это сопровождалось жалобным пением:

А после, гонимые пламенем пожара, они сбросили с утеса целую дюжину лестниц и стали спускаться.

За краем обрыва, куда огонь не отбрасывал тени, Скада и другие темные сестры исчезли, и количество женщин уменьшилось вдвое. Ни разу за последние дни Дженна не чувствовала себя такой одинокой.

Внизу, скрестив руки, ждал Пит – как будто простоял так всю ночь.

– Что это за огонь? – спросил он, как только Дженна ступила на землю. – Все небо в зареве. Я уж хотел лезть наверх, да не нашел опоры.

– Это горит М'дора. Вот все, что я могу сказать. И в войско Пайка придет еще сто воинов.

– Я насчитал только половину.

– Когда взойдет луна…

– До полнолуния еще долго.

– Тогда их число удвоится.

– Ну а до тех пор?

– До тех пор придется обходиться теми, кто существует при свете дня. В этом орлином гнезде больше никого не осталось.

Пит кивнул и повернулся было к женщинам, но Дженна его удержала:

– Погоди, Пит. Они не станут слушать никого, кроме меня.

– Королю это не понравится.

– Придется ему с этим примириться. – Дженна махнула рукой, и женщины последовали за ней через каменистую равнину. Никогда еще Пит не видел такого тихого войска. Даже трое малюток за спинами своих матерей не подавали голоса.

Дойдя до места, где они оставили лошадей, Пит сел верхом, но Дженна и Петра остались пешими.

– Поезжай вперед, Пит, и скажи королю Горуму, что мы ведем с собой двенадцать дюжин женщин.

– Ну нет, я вас не брошу.

– Так надо – иначе мы не поспеем к сроку. – Пит согласился, и Дженна сказала, положив руку ему на колено: – И еще, верный Пит, у меня есть поручение для тебя одного. Король не должен знать об этом.