Что касается леди Роксивейл, то никто из сопровождавших ее не имел отношения к администрации Острова Сна. Подле нее сидели лишь ее собственные фрейлины и маги. Она еще не успела посетить Остров, чтобы принять бразды правления из рук уходящей на покой леди Кунигарды и пригласить кого-то из иерархов прежней Повелительницы Снов принять вместе с нею участие в церемониях коронации.

Правда, велось много разговоров насчет того, согласится ли вообще леди Кунигарда добровольно уступить те бразды, которыми она на протяжении стольких лет безраздельно владела. Иерарх Маркатейн, который представлял ее в Лабиринте на церемонии похорон Пранкипина, возвратился на Остров сразу же после смерти Пранкипина, вместо того чтобы направиться в Замок для участия в коронации Корсибара. Это было воспринято некоторыми как признак того, что Хозяйка Кунигарда не собиралась признавать законность перехода трона к Корсибару и, следовательно, уступить свою власть наследнице, которая, в таком случае, тоже не могла считаться законной. Но никаких публичных заявлений на этот счет сделано не было.

Прочие благороднейшие люди королевства и приближенные нового короналя тоже расположились неподалеку от троих властителей и их ближайших советников: герцог Кантеверел Байлемунский, граф Камба Мазадонский, граф Ирам Норморкский, Дембитав Тидиасский, Файзиоло Стиский, принц Тацтац, правивший в дождливом Каджит-Кабулоне, и многие другие.

В этой группе находилась также и леди Тизмет. Первые два дня фестиваля она просидела с особенно мрачным выражением на прекрасном лице, что не осталось не замеченным наиболее наблюдательными зрителями. По правую руку от нее сидела ее первая фрейлина Мелитирра, а по левую — Талнап Зелифор, крошка-волшебник из расы вруунов, недавно принятый к ней на службу. Сама принцесса почти не разговаривала ни с кем, кроме них, никому не улыбалась, никак не проявляла своей благосклонности ни к кому и осталась равнодушной, даже когда лорд Корсибар, овеянный своим вновь обретенным царственным величием, лично поднес ей бокал игристого золотого вина.

— Тизмет такая надутая, — заметил Кантеверел Байлемунский, склонившись к Камбе Мазадонскому, — что можно подумать, будто короналем стал Престимион, а не Корсибар!

— Вероятно, она рассчитывала попасть на более почетное место, — ответил граф Камба. — Ведь ее брат возвышается над всеми на прекрасном троне, такой же достался ее отцу и даже матери, ну а она точно так же, как все остальные, сидит среди простых герцогов и принцев.

— Эти трое — властители царства, — назидательно заметил герцог Дембитав Тидиасский. — И что она есть по сравнению с ними? Всего лишь принцесса, и то благодаря отцовскому положению.