Лицо Фархольта приняло дикое, кровожадное выражение, в глазах горела жажда убийства. Перед мысленным взором Корсибара промелькнула та печально памятная борцовская схватка в Лабиринте.

— Это веселый праздник, Фархольт, — сказал он с негодованием, — и здесь не место кровавому отмщению. Мы не допустим сегодня кровопролития на этом поле.

— Мой лорд, я хочу только…

— Нет. Мы запрещаем это.

Фархольт, в чьих глазах все сильнее разгорался гнев, повернулся к сидевшему поблизости Санибак-Тастимуну.

— Умоляю вас, господин маг, убедите его! Он отказывает мне, но почему?

Гиялорис мой враг. Я прошу его головы!

— Лорд корональ произнес свое слово, — бесстрастно ответил су-сухирис. — Вы не можете сделать этого.

— Но почему? Почему? — Лицо Фархольта все сильнее наливалось кровью. Он поперхнулся слюной и сплюнул под ноги. — У нас есть шанс навсегда избавиться от этой обезьяны! Отдайте мне его голову! Отдайте, мой лорд!

— Сегодня здесь не будет никаких убийств, — ответил Корсибар, позволяя своему раздражению проявиться. — Вернитесь на свое место, Фархольт.

Фархольт удалился, все еще что-то громко ворча себе под нос.

— Вы хорошо поступили, ваше высочество, — сказал Санибак-Тастимун, когда великан отошел на достаточное расстояние. — Никто не захотел бы так скоро вновь увидеть схватку этих двоих. Но он прав, Гиялорис является врагом, и не одного только Фархольта. Он представляет большую опасность и для нас.

— Опасность? Какую же? Все у нас пока что идет хорошо.

— Сейчас, да. Но Гиялорис гораздо более воинственный человек, чем его хозяин. Он кипит от негодования из-за утраченной короны, разжигает гнев Престимиона и, не исключено, может в один прекрасный день подтолкнуть его к восстанию. Позвольте мне заняться им, лорд.

— Что у вас на уме?

— Бой один на один, как говорит Фархольт. Мы можем избавиться от него почти совершенно невинным способом. В каждом рыцарском поединке может произойти несчастный случай, в котором никто не заподозрит убийства.

— Вы разве не слышали, что мы запретили сегодня любые убийства?

— Нет-нет, это будет сделано не руками Фархольта, нет. Если Фархольт после того, что произошло между ним и Гиялорисом в Лабиринте, сразит человека Престимиона на глазах Престимиона, это будет похоже на открытое объявление войны. Но у меня есть человек, который может сделать все так, чтобы это выглядело случайностью и никто ни о чем не догадался бы. — Санибак-Тастимун указал на группу магов, рассевшихся подле перил трибуны. Среди них находился Гебел Тибек, очень крупный, подвижный и крепкий человек родом откуда-то из Зимроэля. Однако, насколько было известно Корсибару, он никогда ничем не проявлял себя в спортивных состязаниях.