— Мы скоро вернемся к этому разговору, — успокаивающим тоном пообещал он ей, вытаскивая из каких-то глубочайших тайников души теплую улыбку. И, увидев, что она нахмурилась, добавил: — Скоро, очень скоро, Тизмет. Я обещаю тебе.

— Да, — сказала он. — Я об этом не забуду.

Она вперила в него еще один пронизывающий взгляд, быстро повернулась, пронеслась по огромному кабинету и вышла, чуть не столкнувшись с входившим в дверь Фаркванором. Маленький человечек тащил в обеих руках высокую, до самого подбородка, стопку бумаг и, с трудом освободив одну руку, сделал над бумагами знак Горящей Звезды.

— Мой лорд… — начал было он.

— Положите их куда-нибудь, — приказал Корсибар. Он закрыл глаза и сделал три глубоких вздоха и только потом заговорил: — Волшебник-вруун Талнап Зелифор… Вы знаете, о ком я говорю, Фаркванор?

— Он из прислуги Гонивола, насколько я помню.

— Уже не Гонивола. Его теперь наняла моя сестра, и он забивает ей голову всякой чепухой, совершенным абсурдом, что не пойдет на пользу ни ей, ни мне. Арестуйте его. И постарайтесь сделать это быстро и без шума.

— На каком же основании, мой повелитель?

— Ну, скажем, на него поступила жалоба, что он практикует свое темное искусство на невинных жертвах. Называть обвинителя нет никакой необходимости. Просто схватите его, заприте в самое глубокое подземелье и держите там до тех пор, пока я найду время поговорить с ним и объяснить, каким образом он может исправить свое положение. Давайте, Фаркванор, не откладывайте. Мы сможем посмотреть эти бумаги и попозже. Идите.

6

6

Гнев, испуг и сумасшедшее, с трудом сдерживаемое возбуждение переполняли Тизмет, когда она быстрыми шагами, почти бегом, покидала кабинет брата. К добру ли, а может, к худу, но она выложила свои карты. И теперь ее жизнь должны были определять последствия этого поступка.

Она твердо знала, что между ею и Корсибаром не может быть никакого мира до тех пор, пока проблема не разрешится. Это было совершенно ясно. Высказанное требование — такое требование! — нельзя было ни взять обратно, ни забыть, но лишь только принять или отвергнуть. Корсибар знал, что она говорила серьезно; исполненный тревоги и страха взгляд, которым брат смотрел на нее, пока она излагала свои цели, сказал ей очень много. Он уже понял, каким противником она может стать.

Но, раздумывала Тизмет, не слишком ли легко она отнеслась к его новому королевскому положению? Всю свою и его жизнь она знала, как держать себя с Корсибаром, и он никогда не мог отказать ей ни в чем; и впрямь, мало кто может отказать человеку, который просит о чем-то достаточно ласково, достаточно заискивающе или достаточно твердо. Но все же теперь он был не просто ее красивым, но податливым братом Корсибаром; он был короналем, лордом Маджипура.