— Да! — сказала она спустя несколько секунд. — Конечно же. Почему ты спросил об этом?

— Я слышал, что вас… тебя всегда вполне устраивал ваш остров в Заливе, — ни на секунду не задумавшись, ответил он. — Твой прекрасный дворец, мягкий теплый бриз, яркий солнечный свет, твоя… ваша роскошная и праздная жизнь.

— И дворец, и бриз, и солнечный свет, ну и, конечно, роскошь я, если захочу, с тем же успехом буду иметь и на Острове Сна. Что же касается праздности, у меня было ее более чем достаточно на целую жизнь.

— Ах, — снова сказал он.

— Ты же понимаешь, я никогда не рассчитывала стать Хозяйкой Острова или кем-то еще, кроме как бывшей женой лорда Конфалюма, кем я и была. Но что же это значило? Миру я была известна лишь по имени человека, за которого я когда-то вышла замуж. Когда я жила в Замке, у меня не было никаких занятий с рассвета до темноты и очень мало занятий по ночам. Примерно также я жила и на Шамбетиррантиле. Но тут ты, Корсибар, каким-то образом умудрился стать короналем, а это делает меня Хозяйкой Острова, за что я тебе бесконечно благодарна. Наконец-то я получила в этом мире достойную роль. О да, я жажду власти! Не заблуждайся на этот счет, сын.

— Понимаю, — сказал он.

Это значило, что она была очень похожа на Тизмет не только внешностью, но и душой. Красивая праздная женщина, слишком умная для того, чтобы удовлетвориться собственным положением. Да, конечно, Роксивейл была во всех отношениях матерью своей дочери. Он никогда не сомневался в этом, просто сейчас получил дополнительное подтверждение.

— Между прочим, как Конфалюм все это воспринял? — бесцеремонно спросила она.

— Что — все?

— Это. Когда Пранкипин умер, ты выхватил корону из его рук и надел ее себе на голову. Ведь ты поступил именно так, верно? Во всяком случае, так говорят. Мы, я и Конфалюм, на днях поговорили несколько минут; по-моему, это были первые слова, которыми мы обменялись за последние двадцать лет. Мне показалось, что он очень изменился. Это лишь тень того человека, которого я знала. В нем не осталось внутреннего содержания. Как ты думаешь, он здоров?

— Насколько мне известно, его здоровье в полном порядке.

— Но тем не менее он позволил тебе стать короналем? И вообще не возражал? Ведь, как я слышала, он предполагал посадить на трон Престимиона.

Почему же Конфалюм ничего не сказал, не остановил тебя?

— Все уже было сделано, — ответил Корсибар. — Мы считали — Тизмет, Фаркванор, кое-кто еще, ну и, конечно, я — что Престимион не годится для трона, что он слишком горд, слишком поглощен собою. И в нем не было настоящей царственности: он держался совсем не так, как, по моему мнению, подобает королю. Он всегда чересчур охотно якшался невесть с кем. Так что я решил действовать. И все произошло так стремительно, что отец не смог или не захотел вмешаться. Он позволил этому свершиться, и мы победили.