«Сейчас они скажут…»

— Номмо Матра эй Фильхо. Номмо Чиева до'Орро.

Все как один. Кроме двоих: его самого и Сарио.

Сарио.

Всегда — Сарио…

Глава 28

Глава 28

Сарио был рад без меры: работа шла хорошо. Сааведре в конце концов надоело капризничать, вертеться и переминаться, она умолкла и приняла требуемую позу. Довольно долго он писал спокойно, а потому был немало огорчен, даже крякнул с досады, когда она тихонько кашлянула.

— Ну, в чем дело? — Он повернул к ней голову, пригляделся. — Матра мейа, да что с твоим лицом?

Она взялась за спинку стула и насупила брови.

— Почем я знаю? Мои глаза — на моей голове, а не на твоей.

— Так не пойдет, — возмутился он и воскликнул:

— Нет! Ведра! Не двигайся!

— Я хочу сесть. — Она так и сделала — осторожно опустилась на стул, элемент композиции.

Сарио вышел из себя. Даже бросил кисть.

— По-твоему, я художник алла прима? Помнится, ты сама писала Алехандро несколько недель. Сааведра слегка улыбнулась.

— Но ты ни разу не говорил, что из меня вышел бы художник алла прима. Или мне изменяет память?

— Вышел бы… Если б ты сама в это поверила и других убедила. А уж после этого писала сколько угодно — никто бы и слова не сказал.

Она прижала ко лбу тыльную сторону ладони, затем убрала волосы с глаз.

— Сарио, почему ты так не любишь детей?