— Так это выглядит, — сказал Меквель. — Хотелось бы мне знать, как Рафейо вытащил Пейнтраддо из кречетты, поскольку ключи есть лишь у Вьехос Фратос. Но в свете всего остального и это меня не удивляет. Умный молодой человек этот Рафейо. — Он вздохнул. — Сын Тасии.

— Он все это сделал намеренно, — выдохнула Лейла, трепеща и ужасаясь в равной мере. — В ту ночь, когда он сжег бы Корассон своей картиной, он убил бы и Премио Фрато, который его этому выучил. Так он устранял и свидетеля преступления, и единственного человека, которому было известно, что Рафейо обладает этими знаниями!

Меквель поднял бровь в сторону Северина.

— А Мечелла тоже все про нас знает? Эйха, не отвечай. Я бы предпочел, чтобы она знала. Так безопаснее. Да не смотри ты так беспокойно, Северин! Следствия не будет. Верховный иллюстратор должен быть практичным, а это в некоторых случаях означает — забывчивым.

— Благодарю, — скромно потупился Северин.

— Эн верро, наши секреты больше и не секреты, если Дионисо открыл Рафейо столь много. А кто знает, что рассказал Рафейо Тасии? Меквель вздохнул.

— Все дело в том — и здесь Лейла права, — что убийство не случайное преступление припертого к стенке, оно было тщательно спланировано.

— И наверняка он планировал то, что хотел сделать с Корассоном! — Лейла встала — налить мужчинам вина. — Но знал ли он, что при этом случится с ним?

— Может быть, он хотел зажечь в Корассоне лишь несколько очагов и дать им разгореться самим. На Санктеррию такое случается сплошь и рядом, когда повсюду факелы. Граццо, меннина. — Меквель улыбнулся Лейле, наполнившей его бокал.

— Рафейо ненавидит Мечеллу, — сказала Лейла. — Он хотел не опалить несколько деревьев, а сжечь до основания весь Корассон и ее вместе с ним.

— Он стремится занять мое место, — просто заметил Меквель. — Разве неприязнь к Мечелле сильнее его честолюбия? Может быть, он считал, что повредить ему может лишь Пейнтраддо Чиева, а поскольку им еще не написан этот портрет, он в безопасности.

— Он и в самом деле в безопасности, — мрачно заметил Северин. — Все работы в красках исчезли, а в стоке под его мастерской мокнет пачка рисунков.

— Значит, мы не в силах его наказать. — Меквель протер глаза большим и указательным пальцами. — Эйха, что бы он ни знал, в какие бы приемы магии ни верил, одно несомненно: Дионисо хотел быть прославлен как человек, обучивший очередного Верховного иллюстратора.

— Честолюбие его и убило, — добавил Северин.

— Мы можем воспользоваться этим пейзажем Корассона, — предложила Лейла. — Что мы сделаем с картиной, то случится и там, но мы будем знать заранее…