— Церк.., не.., так далеко.., не зайдет… Сарио выдержал паузу.

— Арриано!

— М-мм? — раздался дремотный голос.

— Подними правую ногу.

Команда была выполнена.

— Граццо Матра эй Акуюб, — шепнул Сарио. И мягко сказал:

— Арриано, я хочу тебе добра. Я сделаю тебя Верховным иллюстратором.

— А… Меквель…

Над характерным носом Грихальва изогнулись густые черные брови. Ни красоты, ни обаяния Рафейо, ни этой дразнящей улыбки. Жаль, вздохнул Сарио.

— После смерти Меквеля, конечно. Ты же хочешь быть Верховным иллюстратором?

— Ага! — Лицо его разгладилось в идиотской ухмылке.

— И будешь обязательно.

Сарио вытащил из-под стола разложенные краски, он их готовил целый день. Портрет, который он напишет со слюной, потом и кровью Арриано, не будет шедевром. И не важно. Никто, кроме него, его не увидит. Даже сама модель.

Когда он начал тихое песнопение, вертевшееся у него в мозгу, и древние тза'абские слова полились с языка, он позволил себе последнее сожаление. Не Арриано он жалел, а сожалел, что Арриано — не Рафейо. Большой талант, приятный облик, семейные связи, здоровая наследственность — ни одному из этих требований не удовлетворял Арриано.

Кроме единственного требования, имевшего сейчас значение.

Арриано был здесь.

Глава 56

Глава 56

Рафейо больше никто никогда не видел.

Его мать верила, что он жив. Все остальные были убеждены, что он мертв. Верховный иллюстратор Меквель никогда не подтверждал ни того, ни другого, но позволял иллюстраторам, Великому герцогу Коссимио и Арриго предполагать, что Рафейо убит магией самого Меквеля и убийство Премио Фрато Дионисо отомщено. Честно говоря, Меквеля абсолютно не волновало, жив Рафейо или в самом деле умер, потому что, живой или мертвый, он был унижен, беспомощен и, к счастью, исчез навеки.