Посыпались протесты, возражения, мужчины заговорили одновременно. Элейна молчала. Сааведра не обращала на них внимания, казалось, недоверие нисколько ее не оскорбило. Она слышала эти слова и раньше. Сама говорила их Сарио. Женщина не может обладать Даром.

— Только мужчин природа наделяет Даром, — уверенно заявил Гиаберто. — А долг женщины производить на свет Одаренных сыновей. Этот Ключ — всего лишь символ священных уз, объединяющих до'Веррада и Вьехос Фратос.

Тем временем единственная женщина в комнате молча ждала, когда смолкнут все протесты, и просто смотрела на Первую Любовницу, которая, по собственному признанию, являлась еще и Первой Одаренной женщиной.

Сааведра встретилась глазами с Элейной.

— Ты мне завидуешь?

Молодая женщина покраснела.

— Матра Дольча! Да, признаюсь, я тебе и в самом деле завидую. — А потом тихо прибавила:

— Прости меня.

— Не нужно извиняться, — сказала Сааведра. — Не стоит делать это сейчас. Не сожалей, что тебе не ниспослан Дар. Матра дает нам то, что считает нужным.

— Но если ты Одарена… — Кабрал с сомнением выступил вперед. — Прошу прощения, что я задаю вопрос, но… Мечелла сказала правду? У тебя будет ребенок?

— Да, — спокойно ответила Сааведра. — Ребенок, который должен был родиться три века назад, еще появится на свет.

Кабрал тяжело вздохнул.

Как это ни странно, глаза Элейны неожиданно наполнились слезами, и она поспешно отвернулась.

Сааведра, не задумываясь о том, что делает, протянула руку.

— Нет, прошу тебя.., пожалуйста, не отворачивайся! Матра эй Фильхо! Ты единственная из них можешь меня понять. Неужели ты мне в этом откажешь? — Сааведра почувствовала, как и у нее на глазах появились слезы. — Матра Дольча, я здесь совсем одна, мое время давно прошло, я ни с кем не знакома — у меня есть только этот ребенок, ребенок Алехандро, который узнает о своем отце и о том времени, когда жила его мать, разве что из уроков древней истории. — Сааведре стало трудно говорить. — Ты же все понимаешь, правда? Ты чувствуешь. Сердцем, да и умом тоже.

Элейна стояла спиной к Сааведре. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она медленно повернулась и протянула ей дрожащую руку.

— Прости меня… Я не завидую твоему Дару. — Они взялись за руки. — Это правда, у тебя никого нет… И если ты захочешь, то станешь мне сестрой. Совсем как Беатрис, которая и на самом деле мне сестра. И Агустин… — Голос ее пресекся, она выпустила руку Сааведры. — Прошу меня простить. Я должна пойти посмотреть, не проснулся ли Агустин.

— Иди посмотри, ниниа мейа.

Сааведра с сожалением проводила ее глазами. А потом обратилась к Гиаберто: