— Ниниа мейа, — с состраданием произнес Кабрал и взял руки Сааведры в свои. — Я буду рад, если ты станешь считать меня своим дядей, так же, как Элейну — сестрой. Ты Грихальва, одна из нас, часть меня… — Он рассмеялся. — Боюсь, по возрасту ты годишься мне в прапрабабушки, но все равно ты моложе меня.

Старик, старше остальных иллюстраторов, нарушил торжественность момента, отчаянно заколотив тростью по полу.

— Хватит! — Его трескучий, слабый голос дрожал, было ясно, что жить ему осталось недолго. — Все эти разговоры о Сарио — этот Сарио, тот Сарио — неуместны, в то время как я хочу выяснить нечто на самом деле чрезвычайно важное. — Он сердито уставился на Сааведру. — Желтый нипали — как его делали? Мы создаем лишь нечто похожее, но наша краска не дает того эффекта, какого достигали старые мастера. Как ее смешивали?

Слишком много потрясений. Сааведра расхохоталась.

— Вы больше не умеете делать желтый нипали? Матра Дольча, да вам ужасно повезло, что я вернулась, не так ли?

Кабрал выпустил ее руки из своих и энергичным жестом привлек к себе всеобщее внимание.

— Минутку!

Как странно видеть, что лишенный Дара иллюстратор пользуется таким влиянием среди Вьехос Фратос! Но Сааведра уже поняла, что Кабралу можно доверять, ее восхищали его доброта и мудрость — и ей так нужны были друзья.

— Сарио опасен не только для нас, но и для всей Тайра-Вирте. Если то, что говорит Элейна, правда и Сарио действительно написал портрет герцога Ренайо, благодаря которому полностью подчинил того себе… — Он покачал головой. — Давайте предположим, что это правда, что первый Сарио Грихальва еще жив. Как можно такое осуществить? На это способен лишь Одаренный иллюстратор, правильно? А они есть только среди Грихальва.

— Исключено! — снова запротестовал Гиаберто.

Сааведра устала выслушивать бесконечные препирательства и потому оставила Вьехос Фратос и подошла к Пейнтраддо Чиеве Сарио Грихальвы, ее Сарио.

Всего несколько дней назад… Дней? Нет, веков. Несколько дней назад она разговаривала с ним, спорила, поняв, что он собой представляет, чем стал; несколько дней назад она лежала в объятиях Алехандро, была счастлива рядом с ним, знала, что они будут вместе до тех пор, пока смерть их не разлучит.

Она еще жива. А он умер три века назад.

Ее снова затопила волна боли. Чтобы справиться с ней, на время забыть, Сааведра обратилась к Вьехос Фратос. К Кабралу.

— Тебе, — она поманила его, а когда он подошел, вложила свою руку в его, — тебе он бы позавидовал. Теперь я это понимаю гораздо лучше, чем раньше. Его безумие помогло мне… — Она показала на картину. — Этот человек позавидовал бы тебе и твоему могуществу…