— Я клянусь. — Сааведра подняла голову, чтобы все услышали ее слова. — Отец ребенка в моем лоне — Алехандро Бальтран Эдоард Алессио до'Веррада, человек, с которым меня связывала любовь. Я клянусь в этом на Книге Священных Стихов, и пусть благословение Матры эй Фильхо не оставит меня.

— Ребенок, который родится, будет герцогом Тайра-Вирте, если он окажется мальчиком. — Ренайо протянул руку Великой герцогине.

Нет, неожиданно понял Рохарио, Ренайо протянул руку несчастному, удивленному Эдоарду, который уставился на Сааведру так, словно она была предвестником его неудавшейся судьбы.

— Поэтому в духе новой конституции, которую вы представили мне, как вашему Великому герцогу, я считаю себя вправе объявить о предстоящей свадьбе Сааведры Грихальва и моего сына Эдоарда. Тем самым ребенок Алехандро будет законнорожденным. И если он окажется мальчиком, то станет наследником вслед за моим сыном Эдоардом.

К этому моменту ассамблея была слишком утомлена удивительными откровениями, а потому ответила Ренайо лишь сдержанным ропотом, который вскоре стих. Ренайо вложил руку Сааведры в ладонь Эдоарда. И Рохарио понял, что весь план от начала до конца был продуман, как и всегда, герцогом и его союзниками Грихальва. “Мы пришли к выводу, что другого пути нет”.

Великий герцог Ренайо никогда и никому не позволил бы управлять своей жизнью. А Грихальва сделали все необходимое, чтобы выжить.

Ренайо окинул взглядом ассамблею и встал: пусть помнят — на случай, если они забыли, — что он остается их герцогом.

— Что же касается других обвинений, — презрительно бросил он, — то я не стану оскорблять память моей матери, отвечая на них, но я клянусь… — Он опустился на колени перед Премио Санкто и Премиа Санктой и поцеловал их кольца. — Я клянусь на этих кольцах, — продолжал он, поднимаясь с колен и показывая в сторону своего сына и Сааведры, — что в жилах моего наследника течет истинная кровь до'Веррада.

Глава 91

Глава 91

Когда умирал Агустин. — Элейна держала его забинтованную руку в своих ладонях. Он лишь дважды пришел в себя за последние дни: один раз боль терзала его тело, а во второй он был так слаб, что уже ничего не чувствовал. И вот наконец свершилось милосердие, и он сделал свой последний вздох вечером того дня, когда завершилась встреча в соборе.

— Осколок Зеркала возвращается к Великой Душе. — Санкта, не отходившая от Агустина, закрыла его обожженные веки.

Диониса рыдала и не могла остановиться, несмотря на все попытки Беатрис ее успокоить. Его похоронили в семейной гробнице на следующее утро. К полудню Беатрис собрала свои вещи, включающие две толстые тетради, и распрощалась с родными.