Я остановился так резко, что жеребец налетел на меня. Он фыркнул, покачал головой и толкнул меня под локоть.

Аиды. Могилы.

Я задержал дыхание. Ближайшие ко мне бугорки-курганы не были отмечены камнями, это были простые продолговатые насыпи, покрытые травой. Но могилы ближе к озеру, около которых стояла Дел, венчали конусы темного камня или большие плоские надгробия. Одни лежали на вершине курганов, другие как бы во главе. Присмотревшись, я заметил на камнях руны.

– Стаал-Китра, – тихо сказала Дел. – Обитель Духов.

Я поежился.

– А как мы попадем на остров? Лодки нет, а плыть я не собираюсь, да и в общем-то не умею.

– Лодка будет, – Дел смотрела на остров, – но сначала я должна кое-что сделать. Потом мы узнаем, позволят нам попасть в Стаал-Уста или уже поздно.

Издалека донеслось лошадиное ржание. Жеребец насторожился, поднял голову и ответил. Звук звонко пронесся сквозь чистый зимний воздух.

– Кто-то едет, – насторожился я.

Дел покачала головой.

– Нет еще. Кто-нибудь, конечно, придет за жеребцом, но еще рано, – она кивнула на восток, вдоль линии берега. – Лошадей держат в поселке, это в паре миль отсюда. За ними по очереди ухаживают дети, это приучает к ответственности. Там живут и взрослые: семьи истойя и ан-истойя. Семьи тех, кто получил высочайший ранг, живут на острове.

– Почему так далеко? Почему не здесь?

– Это Стаал-Китра, – просто сказала Дел. – Здесь живут только мертвые.

Жеребец снова заржал, почувствовав близость лошадей. Я подобрал повод и взял его накоротко, хотя гнедой запротестовал: я не хотел терять его, он еще мог мне понадобиться. И очень скоро.

– Что ты собираешься делать? – спросил я.

– Сообщить вока что я здесь, – Дел скинула одеяла, аккуратно сложила их и опустила на землю. Ветер теребил ее тунику и штаны, дергал за кожаные ремни и узлы.

– Это не займет много времени, Тигр.

Стоя среди курганов, надгробий и дольменов Стаал-Китра, Обители Духов, Дел вынула Бореал из ножен и взяла яватму так, как делала это раньше, на границе между Севером и Югом, положив рукоять и клинок на раскрытые ладони, предлагая Бореал небесам, богам, своим близким. А может и духам.

Или вока, который ждал ее, чтобы свершить правосудие.

Потом, ничего не говоря, она опустила меч, перехватила рукоять и воткнула клинок в землю. Яватма гордо возвышалась над ковром коричневой травы.