– А чего тебе бояться, Южанин? Что Калле для тебя?

– Она может все уничтожить, – прямо ответил я. – Я привык к своей жизни. Мне нравится свобода, вызов, риск. И мне нравится делить их с Дел, а чтобы такая жизнь продолжалась, Дел не должно обременять ничто. Особенно такое значительное как ребенок.

– Значительное, – эхом отозвался он. – Да, ребенок это слишком важно. И мужчина или женщина, которые не понимают этого, не имеют чести.

Снова честь. Знакомый припев.

– Дело не в том, что я не люблю детей или не считаю Калле чудесной малышкой…

– …но тебе не нужна ответственность, – кивнул Телек. – Когда-то я думал так же. А однажды я даже поклялся, что никогда не свяжу себя с женщиной брачными узами, что мне хватит и обычных развлечений, – он криво улыбнулся. – Все мы меняемся, Южанин. Одни раньше, другие позже; одни больше, другие меньше, – он следил за головой Дел, время от времени, поднимавшейся над дальней перегородкой.

А я вдруг задумался. Я не утруждал себя мыслями о том, что случится когда я постарею – просто немного постарею, а не стану стариком – и не смогу танцевать. Я мало видел старых или пожилых танцоров мечей: возраст брал свою дань и люди нашей профессии уничтожали сами себя.

Так что я об этом не думал. Я очень старался об этом не задумываться.

Я не произнес ни слова, пока не закончил одеваться. Позаимствованная одежда была сшита из темно-синей шерсти. Тунику с длинными рукавами украшали серебряные бусины; сталкиваясь, они звенели. На мягкие штаны я надел меховые гамаши, украшенные серебряными узорами, а на руки тяжелые кожаные нарукавники, отягощенные круглыми серебряными шишками.

Аиды, какое тщеславие!

Но и этим наряд не ограничивался. К нему прилагался соответствующий пояс – такой широкий, что сжимал даже ребра – тоже основательно разукрашенный серебряными шишками, и тяжелый плащ цвета индиго, чтобы оттенить более темные тунику и штаны.

Телек накинул плащ мне на плечи, расправил складки и заколол ткань на одном плече массивной серебряной брошью. Плащ спускался до ботинок и тянул назад так, что хотелось изогнуться.

Я расправил плечи, привыкая к дополнительному весу.

– Если я упаду в озеро во всей этой роскоши, я утону.

– Ты и без нее утонешь. Дел сказала, что ты не умеешь плавать, – усмехнулся Телек. – Теперь, если бы не загорелая кожа и каштановые волосы, тебя можно было бы принять за одного из нас.

– Нет, спасибо, – вежливо сказал я. – Вы живете слишком сложно… Я лучше останусь простым Южным танцором меча с единственной обязанностью – выжить в круге.

– Достойное стремление, – отметил Телек и кивнул на Дел. – Ан-истойя, Южанин. Величайшая ученица Балдура… и его величайший провал.