Зирвент вспомнил обезображенное лицо Таэмитиэн. Она готова была убить его, если он прикоснется к ней. Студиозус ничуть не сомневался, что эльфийка пустила бы в ход кинжал. Никаких мук совести не наблюдалось бы. В ее голове все еще кричали заживо сгорающие мать и отец…

– Последуй моему совету, школяр, – добавила Сибилла.

– Я не школяр.

– Тем более. Стань взрослым, Зирвент.

– Все-таки не пойму, какие дела могут быть у такой красивой женщины-человека с эльфами. С этими Цветами Гнева, у которых неизвестно какой цвет еще будет, когда солнце, стало быть, выглянет!

Чародейка в ярости посмотрела на него. Зирвент выдержал эту атаку, хотя поджилки его и тряслись в предчувствии какой-нибудь мстительной каверзы – парализующего заклинания, например. Известно, что почти все магические дамы вспыльчивы и не жалеют колдовских перунов, чтобы поставить на место очередного наглеца…

Сибилла в гневе поджала губы.

– Тебе не понять, школяр. Не пытайся. Ты слишком мало знаешь.

– Все потому, что мне не спешат все разъяснить.

– Все потому, что ты оказался в ненужное время в ненужном месте. Советую оставить эту тему, саркастический друг.

Впереди показалась харчевня «Под луной». Сибилла ненадолго остановилась. Конечно, чтобы поколдовать. Зирвент пытался увидеть, что именно она делает, но не мог, ему мешало плечо чародейки. Время шло. Сибилла не трогалась с места. Вагант с тревогой крутил головой. Невзирая на стоящие по обеим сторонам дороги деревья, верховая парочка стояла точно посреди пустого кавалерийского плаца. У Зирвента зачесалось между лопатками.

– Они здесь были, но проехали дальше, – сказала Сибилла.

– Кто? – испугался студиозус.

– Люди Шардэ. Крутились в окрестностях харчевни, но сейчас их здесь нет.

– Они знают о том, кто внутри?

– Вероятно.

– Почему же уехали?

– Многовато вопросов, – бросила она и дернула поводья.

Через пару минут она и Зирвент уже были внутри вонючей харчевни. Там иллюзия, наведенная Сибиллой, исчезла, и ваганту пришлось переодеваться в свое, тоже не слишком впечатляющее платье.

«Жаль, этот оптический фокус был бы кстати…» – подумал мученик науки.