– И Таэмитиэн была там, – сказал Зирвент.

– К своему несчастью. А ты не влюбился, часом? – спросила чародейка.

Студиозусу не понравилась ее улыбка.

– Нет.

– Ничего у тебя не выйдет. Она скорее умрет, чем…

– Я не влюбился! – процедил Зирвент сквозь зубы. – Почему каждый считает своим долгом насмехаться надо мной и отчитывать, как мальчишку?

Чародейка повела головой.

– Может, потому, что ты так и не повзрослел?

– Мы говорим так, словно много лет знакомы, госпожа.

– Я заглянула тебе в голову, для меня там почти нет секретов, поэтому… считай, это равнозначно многолетнему знакомству.

Зирвент хмыкнул:

– Не думаю.

Сибилла ответила ему такой улыбкой, от которой он едва не свалился с лошади. Вагант не знал толком, какие чувства испытывает к этой странной женщине. Ненавидеть ее он не мог – не получалось, – но боялся точно. И от этого Зирвенту было стыдно, хотя он понимал, что причин для страха достаточно.

«Она же видит меня насквозь…»

– Ему не понравилось то, что вы говорили.

– Кому?

– Данэтиру. Это как… словно вы наступили ему на любимую мозоль.

– О! То, что я попыталась обнажить его нутро перед посторонним? – засмеялась Сибилла. – Ну, это было, пожалуй, намеренно.

– Как?

– Иногда его чванство и загадочность меня дико раздражают, вагант. Равно как чванство и загадочность всех других эльфов.