– Плевать.

Из харчевни вышла Сибилла. Она не сказала ни слова. Она, конечно, все слышала.

18

18

Зирвент поравнялся с эльфом, но так, чтобы это выглядело случайно. Чародейка и огр ехали впереди и о чем-то разговаривали. Вагант изнывал от скуки. В конце концов решился заговорить с Наэваррой. С момента отъезда из харчевни фрилак не произнес ни слова.

– Что такое Могильный Камень? – спросил студиозус.

Сумерки успели превратиться в полноценную ночь. Если бы не сияющая половинка луны, ехать пришлось бы в полной темноте.

– Ты слишком любопытен, – отозвался Вридаль, сжимая поводья.

– Таков уж есть. А все-таки?

– В другой ситуации тебя бы давно прирезали где-нибудь в кустах как шпиона. За расспросы.

– Тогда прирежь. Или ответь.

– Могильный Камень – каменная стела на берегу высохшего ручья. Доволен?

– Да. Место встречи… Загадочные ночные мстители, борцы…

– Перестань, вагант. Или у тебя такая привычка – действовать всем на нервы?

– Папаша на протяжении всего моего детства спрашивал меня о том же самом, – ответил Зирвент. – И каждый вопрос сопровождал подзатыльником. В иных случаях охаживал своего любимого единственного сынка плеткой, которую всегда носил на поясе. Ему эта плетка очень нравилась. А однажды он ее потерял, уснул в комнате с плеткой на поясе, а проснулся без нее. Ничего не помнил, решил, что посеял свое сокровище по дороге из пивной.

– Ну и что? – спросил Наэварра.

– Ничего. Папаша так и не удосужился обзавестись новой. Мне же на время стало чуть полегче. Плетку я продал старьевщику, мне было тринадцать, и на эти гроши напился вина.

– Ну и что?

– А то, что проучить меня папаша взялся кулаками. Плетка-то пропала. На улицу я не мог выйти две недели. А после экзекуций старым способом вполне мог, ибо задница и спина прятались под одеждой.

– Вы проявляете потрясающую любовь к своим детям, – сказал эльф.